Ли махнул рукой и сказал, что прошлой ночью номер 864 — хоть и оказалась порченой — порадовала его так, что он бы на седьмом небе от счастья. За все те годы, что Ли носился по городам и весям, трахая баб направо и налево, ему впервые попалась такая безбашенная, такая напористая противница. Он поведал Лю, что на сей раз неприятель оказался вполне его достоин — как говорится, встретил родственную душу. Не уступая друг другу ни на полшага, весь марафон они шли голова к голове: то один начнет неистовствовать, то другой пойдет в атаку; как говорится, хочешь жить — умей вертеться, и едва каким-то чудом удавалось приблизиться к победе, как противник отвечал особенно хлестким приемом. В итоге Ли заключил, что назвать номер 864 просто шлюхой выйдет, чтоб его, чересчур интеллигентно — ей по праву принадлежит первое место супермегашлюхи среди всех мировых шлюх-тяжеловесов. Ночью, сойдясь в битве, какой свет не видывал, оба они потерпели сокрушительное поражение и расползлись зализывать раны.
Сказав это, Ли велел Пиарщику обработать десятерых членов жюри, чтоб они ограничились присуждением второго места, а первое и третье не трогали. Первое место он отдал номеру 1358, а третье — 864. Не за девственность, разумеется, а за то, что обе побывали в его постели. Там же в минуту восторга были даны два обещания, и Ли, колотя себя в грудь, произнес:
— Мое обещание дорогого стоит. Я своих слов на ветер не бросаю.
Так наконец-то завершился Первый всекитайский конкурс красоты среди девственниц. В лючжэньском кинотеатре устроили церемонию закрытия. Пиарщик Лю исполнил возложенную на него миссию и уговорился с судьями о призовых местах. Второе место досталось номеру 79 — самой преданной клиентке Чжоу Ю. Она не мелочилась, как номер 864, - одним махом купила десять «Пречистых дев», а уж потом обрабатывала всех десятерых членов жюри.
Так конкурс начался за здравие, а кончился за упокой. Сто красавиц-финалисток разъехались за один день. Ли, стоя перед офисом, прощался с ними, с начальством из оргкомитета и с судьями. Пожимая руку номеру 1358, он прошептал:
— Сколько лет ребенку-то?
Номер 1358 оторопела, а потом понимающе улыбнулась и шепотом ответила:
— Два года.
Ручкаясь с номером 864, Бритый Ли приник к ее уху и пропел:
— Признаю свое поражение.
Десятерых членов жюри загрузили в машины, словно инвалидов. Все они были истощены и выжаты досуха, у двоих аж поднялась температура, трое не могли ничего есть, а четверо твердили, что у них проблемы со зрением. Только один был еще похож на человека: он сам добрел до машины и, прощаясь с Бритым Ли, даже сумел что-то пролепетать в ответ. Ли спросил, удалось ли ему вкусить с полна радостей общения с прекрасным полом, но судья вздохнул и сказал, что женщинами не интересуется.
Когда конкурс подошел к концу, газеты, радио и телевидение принялись судить да рядить, как он прошел. Наперебой твердили, что это было проявлением настоящего феодального духа, отвратительным попранием чувства собственного достоинства в каждой женщине и т. д., и т. д., и т. д. Острие критики было, конечно, направлено на зачинщика всего этого безобразия — Бритого Ли, но под горячую руку попал и Пиарщик Лю. Потом распространились новые слухи: некоторых девиц, которым не удалось отхватить призового места, чем дальше, тем больше глодало чувство несправедливости, а потому они, не раскрывая собственных имен, принялись трубить о сексуальном подкупе, в котором участвовали и судьи, и конкурсантки. Разумеется, самый большой скандал был связан с номером 1358 — весть о том, что первое место в конкурсе для девственниц заняла рожавшая женщина, облетела всю страну. В общении с журналистами номер 1358 разыгрывала эдакого Бритого Ли в женском обличье: всех встречала с улыбкой и никому не отказывала в интервью. Она даже признала, что у нее есть двухлетняя дочь, но упорно настаивала на том, что в душе она все еще девушка и останется такой навсегда, потому как удалось ей сохранить девственную чистоту души. Так номер 1358 переопределила само понятие девственности, что мгновенно спровоцировало самый широкий общественный отклик. Многие поддерживали ее, многие решительно были против. В спорах и пререканиях незаметно прошло полгода.
Все эти полгода Бритый Ли был сам не свой от счастья. Ведь покуда не прекращались вокруг него сплетни и пересуды, он оставался самой сладкой косточкой во всей Поднебесной. Новое определение девственности пришлось ему весьма по душе, он даже сказал Пиарщику, что душа важнее всего. Распереживавшись, он добавил, что нынешним девкам веры нет — вот как за двадцать лет пошатнулась общественная мораль: двадцать лет назад из десяти незамужних девять были еще невинны, а сейчас все наоборот — из десяти, дай Бог, будет одна девица. Едва произнеся это, он поспешил сам себя опровергнуть: среди этих десяти и полдевицы не сыщешь, потому как гуляют по улицам сплошь одни порченые, нынче разве только в детском саду осталась еще невинность. А так ищи-свищи.
— Однако, — снова извернулся Ли, — невинных в душе еще много.
