Братья, сотрясая раму, покричали еще какое-то время возбужденными голосами. Снизу Ли Лань когда-то оклеила окно газетами, так что они не могли разглядеть друг друга, а только вопили в надежде быть услышанными. Потом Бритый Ли подтащил к окну лавку и встал с нее на подоконник. Самые верхние квадраты стекла не были заклеены, и он наконец-то увидел Сун Гана, а тот наконец-то разглядел брата. На Сун Гане была та же самая одежда, что и в день похорон Сун Фаньпина. Запрокинув голову, он посмотрел на Ли и сказал:
— Бритый Ли, я по тебе соскучился.
Сказав это, он смущенно улыбнулся. Ли обеими руками постучал по стеклу и залопотал:
— Сун Ган, и я по тебе соскучился.
Сун Ган вытащил из кармана пять конфет, сгреб их обеими руками и протянул со словами:
— Видно тебе? Это я для тебя принес.
Ли увидел тянучку и завопил от радости:
— Сун Ган, мне видно! Сун Ган! Ты такой хороший!
Слюни у него потекли ручьем, но оконное стекло надежно отделяло его от сунгановых конфет, не давая попробовать. Он закричал брату:
— Сун Ган! Придумай что-нибудь! Запихни их как-нибудь сюда.
Сун Ган опустил вскинутые вверх руки, подумал какое-то время и произнес:
— Я пропихну через дверной проем.
Ли быстренько спустился с подоконника, а потом с лавки, подбежал к двери и увидел, как сквозь самую широкую щель лезет конфетная обертка и шевелится там, в щели. Сама конфета не пролезала. Снаружи донесся голос Сун Гана:
— Не пролезает.
Бедный Ли от напряжения весь исчесался. Он сказал брату:
— Ну придумай еще что-нибудь.
Слышно было, как снаружи тяжко дышит Сун Ган. Прошло немного времени, и он произнес:
— Ну правда не лезет… Ты понюхал бы для затравки.
Сун Ган прижал тянучку снаружи прямо к щели, а нос Бритого Ли впечатался в зазор между створками. Он изо всех сил тянул в себя воздух и наконец почувствовал слабый сливочный запах. От этого Ли стал сам не свой и заплакал. Сун Ган спросил его:
— Бритый Ли, ты чего плачешь?
— Я почувствовал запах тянучки, — отвечал он сквозь всхлипы.
Сун Ган громко расхохотался снаружи. Услышав хохот брата,
Ли тоже рассмеялся сквозь слезы. За каждым его всхлипом следовал взрыв смеха, а за смехом — слезы. Потом они опустились по обе стороны от двери, прислонясь к ней спинами, и проговорили через нее очень-очень долго. Сун Ган рассказал Ли про свои деревенские новости: про то, как он научился ловить рыбу, научился залезать на деревья, научился высаживать рисовую рассаду и жать рис, а еще научился собирать хлопок. Бритый Ли рассказал Сун Гану про то, как умер патлатый Сунь Вэй, как избили ту самую Тетку Су из закусочной и повесили ей на шею табличку. Когда дошло до истории о смерти Сунь Вэя, Сун Ган зашмыгал снаружи носом и сказал:
— Уж больно жалостно.
Так дети самым душевным образом проговорили через дверь до позднего вечера. Увидев, как лучи солнца поползли по колодцу, Сун Ган спешно поднялся, постучал пальцами по двери и сказал Бритому Ли, что ему пора. Он добавил, что обратный путь не близок и хорошо было бы вернуться пораньше. Ли побарабанил по двери изнутри, умоляя Сун Гана поговорить еще чуть-чуть:
— Еще не стемнело…
Сун Ган, постучав, ответил:
— Если стемнеет, я заблужусь.
Уходя, он оставил пять конфет под камнем у дверей, чтоб не оставлять их на откосе окна — глядишь, еще заберет кто-нибудь. Сделав несколько шагов, он вернулся и сказал, что под камнем ими могут закусить дождевые черви. Он сорвал несколько листов платана, аккуратно завернул в них тянучку и убрал ее обратно под камень. Потом его глаза приникли к зазору между створками двери и посмотрели на брата.
— Пока, Бритый Ли, — попрощался Сун Ган.
Брат с горечью спросил его:
— А когда ты снова придешь повидать меня?
Сун Ган покачал головой:
— Я не знаю.
Ли услышал, как постепенно удалялись шаги брата, легкие, словно по дороге шел не девятилетний мальчик, а топала утка. Потом он приник к дверной щели, охраняя покой сливочной тянучки, упрятанной под камень. Когда кто-нибудь проходил мимо, у него екало сердце от ужаса, что этот кто-то догадается приподнять придверный камень. Ли с нетерпением ждал наступления сумерек, чтоб домой вернулась Ли Лань, открыла дверь и он смог бы затолкать в рот желанную тянучку.
