В большой избе жарко топилась печь, горело разом несколько жирников: поди знай, когда ещё будет удача сидеть в таком тепле да при свете. Воздух казался мутным от копоти и неопределённости. Мрачный Телепеня раскинулся под божницей, на великом месте. Вчера он попытался увести шайку дальше: "Как раз и метель следы скроет!" Бабы, одержимые жадностью, подняли вой. Разбойники, зачуявшие слабину, ослушались снова. "Погодь, Телепенюшка. Подкопим жирку на дальнюю переходину. И у тебя нога отдохнёт…" Впрочем, напрямую его покамест не свергли.
Если же… кто воссядет на великое место? Неужто молодого Лутошку старшинским поясом опояшут?..
К вошедшему Галухе обратилось полтора десятка лиц, лоснящихся и красных от пива.
— Где колобродил?
— Просился по нужде, а сам девок мять?
— Я… дровишек вот, — пролепетал Галуха, угодливо улыбаясь: скверный лицедей перед толпой придирчивых позорян. Вывалил к печке изрядную горку поленьев, постаравшись, чтобы один чурбачок завалился под остальные. Стал обмахивать грудь кафтана от корья и грязи с поленьев. Ему протянули андархский уд:
— Играй живее, гудила. Тоска без тебя.
Совсем недавно Галуха был бы рад скормить хрупкий уд печному огню. Увидеть, как распадается плотский образ его падения и стыда. Ныне по ту сторону брёвен, в густом сумраке кралась невесомая тень. Может, и не одна. Галуха послушно, почти весело взялся за струны. Разбойное верховенство подтягивало. Дурной сон, удушье ночное! Полон угол насильников, изгоев закона, ещё не почуявших дыхания смерти. И что же они делают, самое последнее? Его песню поют!
Лутошка, ограждаемый опытом воинского пути, выпил меньше других. Оттого сиделось ему плохо. Знай тревожно ёрзал, прислушивался. Галухе казалось — упорно взглядывал на дрова, где искрился нетающим инеем один белый кругляш. Вот сейчас велит вытащить, рассмотрит, допрос учинит!
Отворилась дверь. Галуха промахнулся по струнам. "Начнёт неведомое твориться…" Уже?!.
Вошла Чага с деревянным блюдом в руках. Внесла запахи свежего мяса и квашенины. Галуха вновь рухнул в бездну. Итак, ссора в малой клети иссякла, не полыхнув. У Ворона всё пошло вкриво. Утром Телепеня обуздает своих, поведёт шайку на Киян. К владению, к серебряному венцу за морем.
— Лутонюшка, — протянула служанка так безмятежно, что Галуха вообще усомнился в подслушанном сквозь брёвна. — Выдь со мной, а, Лутонюшка?
— Сухота-печаль бабоньку взяла, — начали шутить за столом. — Ишь, большим именем прозывает…
— Ступай, — сказал Телепеня.
Лутошка охотой слез со скамьи. Пошёл с Чагой за дверь.
Время снова остановилось.
Галуха сыграл длинную песню ещё трижды, проклиная свой дар обретения слов, ужасаясь и умирая при каждом шорохе извне. Сторонних звуков, правду молвить, почти не было. И Лутошка не возвращался.
Может, там уже перетаскали дозорных?
И прямо сейчас тихо лезут по крыше, чтобы…
А вдруг просто ушли, не понадеявшись совладать?
Сиди гадай…
В прожорливое горнило одно за другим летели поленья. Галуха — руки похаживают, уста поют, сердце иным занято — успел испугаться, как бы заветный чурбак не оказался в огне прежде времени. Взялся даже придумывать, как его уберечь. Однако Лутошки всё не было. Ползучее беспокойство крепло, текло с опустевшего места на остальных.
— Погодь, игрец! — остановил Телепеня. — Ступай живо, Капуста, глянь, всё ли во дворе по уму!
Толстый Капуста, изрядно разомлевший в тепле, совсем не рвался идти в промозглую темноту. Загодя сморщился, передёрнул плечами. Однако не ослушался главаря, грузно встал, скрылся за дверью. Галуха загоревал, вполне уверившись: ничего не произойдёт, шайка вновь подчинилась, а значит…
…Когда токи воздуха, порождённые закрывшейся створкой, подняли к его ноздрям завиток удушливого смрада.
Крыса, издохшая в тесном подпечье!.. Земляной дёготь, подожжённый в яме с дерьмом!.. Раскопанная могила… Вот, оказывается, чем пахнет избавление!
— Опять замолк? Играй знай! — рявкнул Телепеня.
До него ещё не добралась мо́рготь.
— Сейчас, батюшка… Вот в печку подброшу…
Рука дёрнула из неряшливой кучи поленце в колючей соляной крошке. Обжигаясь, сунула в раскалённое жерло. Ничего не произошло. Берёста взлохматилась, занялась обычным порядком. Галуха испугался: не то полено схватил!.. Зашарил взглядом, но времени рыться уже не было. Он схватил уд, склонился, нетвёрдые пальцы стиснули шейку.
