Спустя несколько дней мы получили известия о счастливом избавлении от мусульманской напасти. И вновь отличился Франсуа. Что за счастливый выбор был отправить его вместе с Жоффруа. Именно он скрепил доверие между нами и людьми Дамасского эмира. Его дружба с Юсефом позволила объединиться с сирийцами и действовать сообща. Кроме того, Франсуа принял участие в поединке, который наши затеяли с сарацинами и, благодаря его меткости, наши смогли победить. Потому Багдадский эмир решил не испытывать судьбу и повернул назад. Это ли не пример бескровной победы. Конечно, горячие головы и здесь остались недовольны и требовали крови, но потери нам ни к чему. Мы постоянно испытываем нехватку в людях. Раймунд едва успел выступить вдогонку за Жоффруа и встретил их на полдневном расстоянии от города. Раймунд был счастлив. Его Товий прекрасно держался в походе, будущее его решено.
Город торжествовал встречая победителей. Как всегда во время испытаний, у нас царит единодушие. Тогда мы напоминаем моряков, застигнутых
Поводов для любопытства хватает. Редко какая ночь обходится без происшествий. Но если в старых заброшенных районах мы предоставляем дело случаю, то в христианской части города за порядком следят строго. Здесь же дело касается места, известного немногим — дома, где живут посланники Венеции. Тыльная сторона дома выходит на пустырь, громко именуемый площадью, оставшийся незаселенным со времени большого пожара. Кроме развалин здесь нет ничего. И это удобно. В доме, не привлекая внимания, скрытно живут венецианцы, прибывшие в город одновременно с нами. Раймунд помог этим людям избежать генуэзского плена и разоблачения, которое могло стоить им жизни. Сейчас решается вопрос о совместной осаде одного из береговых мусульманских городов — предположительно, Тира или Аскалона. Венецианцы готовы дать флот, а пока торгуются с нашими за будущие трофеи. Небольшой сад, хорошая еда и вино скрашивают их уединение. По приказу короля Раймунд выставил здесь пост, но охрана старается без большого усердия, больше спит или пьянствует. Что охранять? Битый камень и горы старого мусора? Сюда же выходят задворки других домов, того же Жоффруа, но кому до всего этого дело?
Так и длилось, пока не обнаружили человека, пытающегося пробраться через площадь. Возник он внезапно, непонятно откуда. Казалось, задержать не составит труда, но не тут то было. С легкостью горного козла он запрыгнул на стену и пошел по ней прямо над головами изумленных стражников, дожидавшихся, что добыча сама упадет им в руки. Ночью, при тусклом свете луны, когда и по земле приходится ступать с осторожностью, человек прошелся по стене, перебрался через арку, переброшенную над улицей, и исчез. Именно, исчез, без следа, только камни посыпались вслед. Обо всем мне рассказал раздосадованный Раймунд. Он уверял, что и днем пройти там невозможно, что же говорить о коварном свете луны. Сам черт не сможет разглядеть, куда поставить копыто. Однако, беглец исчез, оставив стражником ни с чем.
Венецианцы, похоже, так и не узнали о происшествии, но Жискар, отвечающий вместе с Раймундом за порядок в городе, был взбешен. У него везде осведомители. И Миллисента проявила интерес. Этой есть дело буквально до всего. Тем более, раздосадованный Раймунд посмел предположить, что незнакомец явился из дома Жоффруа после свидания с одной из тамошних дам. Это разогрело страсти. Миллисента была возмущена и готова сама взяться за наведение порядка. Только этого не хватает. Раймунд поставил усиленный пост, и обещал докладывать Миллисенте буквально обо всем.
Вообще, несмотря на победу, в городе ощущается брожение. Споры с греками сеют смуту. Я готова согласиться с многими их упреками, наши нетерпимы в суждениях, грубы, в открытую оскорбляют Константинополь. Конечно, и греки не доверчивые простофили. Там где наши берут грубостью и силой, они выигрывают умом и хитростью.
Брат мой иногда посещает нас. Я рада их встречам с мужем, ведь Раймунд спас ему жизнь. Брат говорит, что воздух обители, где мы провели ночь по пути в Иерусалим, стал для него душным, люди служат собственным страстям и предаются им с куда большим усердием, нежели молитве. Тогда же случилась история с ночным призраком. Брат долго смеялся и сказал, что черт не стал бы бегать от людей. Нельзя заставить Дьявола скакать ночью по верхушке стены, когда он сам способен научить любого, делать это вместо себя.