Я ушел удивленный. Было от чего. Наверно, странно, но я поверил Жоффруа, к смерти Жискара он не имеет отношения. Но кто тогда? Мне показалось, Жискар догадывался, но не успел проверить свою догадку, и она ушла с ним. Признаюсь, первый раз я испытал нечто вроде сочувствия к этому человеку. Сам он не успел. Но кто? Какое мне было до всего этого дело? Еще недавно казалось, я завершил земные дела, могу спокойно сидеть и наслаждаться мудростью чужих рассуждений. Мои друзья выбрали свою дорогу. Франсуа отрешился от мира, Михаил бежал. Раймунд? Пожалуй… И я вспомнил предложение Карины. Видно, такова судьба, получать полезные советы от женщин.
Любопытство не угасает с годами. Многие мои поступки вызваны именно этим, превосходя заботу о собственной безопасности. Известия о новом рыцарском сообществе и раньше достигали моих ушей. Люди в белых плащах с красным крестом все чаще встречаются в городе. Они поглощены собой и мало обращают внимание на окружающих. Я узнал, что объединились они для совместного служения и молитвы и живут сообща в помещениях под бывшим иудейским храмом, оставшимися со времен его строительства более тысячи лет назад. Так, по крайней мере, говорят сами иудеи. Теперь, когда появилась возможность узнать больше, я решил этим воспользоваться.
Ко входу меня должна была подвести Зира. Это женщина знает все закоулки и темные места города, недоступные для простого смертного. Входов в подземелье несколько, тот, что рядом с домом Карины, по вечерам освещается, сюда наведывается стража, и моя скромная персона могла бы привлечь внимание. Как раз то, чего мне бы не хотелось. Возле городской стены есть еще один вход. Белый плащ требует посвящения. А вот обычная черная накидка оказалась кстати. Главное, стараться держаться в тени, не привлекая внимания. Шпионов не любят нигде. Не зря Карина призвала меня быть осторожным.
— У них свои порядки. И они не любят чужих. Да, чужих. Потому что мы для них чужие.
Без помощи Зиры я бы не справился. Темнело. Узкая дорожка вела вдоль стены, среди каменных завалов, сверху сыпались огненные искры. Это развлекалась стража, размахивая факелами и отпугивая шакалов от городской свалки. В опасных местах Зира, не доверяя моим глазам, брала меня за руку, и я ощущал ее сухую горячую ладонь. Шли долго, удаляясь от живой части города. Потом Зира развернула меня лицом к темным развалинам, и я увидел далеко в глубине ровный свет. Зира подтолкнула меня в спину, и я пошел, держась за стену и нащупывая ногой дорогу. Пришлось набраться терпения. Потом дорога стала шире, появились люди, с трудом различимые, угадываемые по дыханию и звуку шагов, они возникали будто ниоткуда, из плотных сумерек. Меня постоянно обгоняли, оставляя без внимания, идущие держались уверенно, и, видно, бывали здесь не раз. Я осторожно ковылял следом.
Впереди все больше светлело, далекие голоса слились в общий гул. Дорогу преградила расщелина, остатки древнего русла, я преодолел его по шатким мосткам, прошел дальше на свет, минуя темные коридоры, настоящий подземный город, о котором я даже не догадывался, и оказался в углу огромного зала. Чадно дымили факелы, переливались огни множества свечей, а по стене, доставая, как лапа громадного паука, почти до верхушки свода, тянулась тень огромного креста. Там, видно, был алтарь, толпа, собравшаяся в центре зала, отгораживала его от меня. Я не стал протискиваться вперед, нашел выбитое в стене каменное сиденье и устроился, слушать.
Я поспел вовремя, ждать не пришлось, издали, от невидимого алтаря возник голос, и все стихло. Голос вещал размеренно и громко, будто вколачивая слова. Конечно, я запомнил далеко не все.
— Мы стоим здесь, — возглашал голос, — где был Храм Иудейский, на месте, которое Господь своим провидением перепоручил в наши руки. Он ждет нашего ответа, нашей решимости. Что мы должны выполнить, чтобы подтвердить Его волю?
Мы должны объединить мужей, известных своей воинской доблестью и благородством происхождения с тем, чтобы собраться в единую силу. И, когда придет время, выступить против врагов веры, которые неистовствуют в своей злобе, чтобы уничтожить нас и захватить христианские земли.
С этой целью мы просили Папу утвердить устав нашего братства, чтобы силу молитвенного служения объединить с силой нашего оружия. Время это наступило. Мы должны быть готовы…
… Голос звучал все громче, срываясь на крик. Слушали напряженно, громкие вздохи неслись отовсюду. Голос принадлежал человеку немолодому, но звучал отчетливо и громко:
— Что мы видим каждодневно? Леность большую, чем порок. Хотят уклониться от исполнения долга. Пытаются отсидеться, прячась за стенами, забыли, зачем Господь даровал нам этот город. Орды язычников попирают окрестные земли, угрожают вторжением. Давно это было? Нет, только сейчас. Сегодня закончилось, завтра начнется снова. Так и будем ждать, чтобы подставить шеи под нож?..
— Нет, нет… — Разнеслось в ответ. Затем наступило молчание, и голос зазвучал снова: