ные клики экипаж с изгнанниками отбыл из Ялты.
Вот другой случай, происшедший на этот раз на севере стра¬
ны — в Архангельске. И опять мишенью для сатирических стрел
Владимира Дурова послужили «сильные мира» — высшие губерн¬
ские власти.
Началось с того, что Дуров отказался участвовать в развлека¬
тельном вечере, который устраивала супруга губернатора. Оскорб¬
ленная губернаторша решила отомстить и предложила местному
«бомонду» бойкотировать бенефис клоуна.
Угодливый полицмейстер донимал со своей стороны, требовал
снести помещение, где находились дуровские животные.
Все же в день бенефиса клоуна цирк оказался полон. Это вдох¬
новило героя представления на сатирические импровизации. После
обычного антре с «подарками» крысам: интендантской, торговой, по¬
лицейской — появилась крыса с должностью и фамилией. Клоун ре¬
комендовал ее:
— Вот правитель поднебесной канцелярии Содомо-Гоморрский...
Крыса — «правитель канцелярии» отворачивается от подарка —
куска масла. Также воротит нос и кудлатый шпиц от предложенно¬
го ему сухаря.
— Они не желают кушать прогорклого масла и гнилых суха¬
рей...— комментирует клоун.
Публика отвечает громом рукоплесканий. Все знают, что пра¬
витель губернаторской канцелярии Садовской наживается на постав¬
ках испорченных продуктов жителям северных земель.
Разумеется, последствия не заставили себя ждать.
— Вы слишком много позволяете себе говорить!— заявил полиц¬
мейстер клоуну, вызванному для объяснений по поводу «оскорбле¬
ния властей».
— Что же, прикажете повесить замок на рот?
— Да, это было бы лучше....
На следующем представлении Дуров появился на арене с гро¬
мадным замком, привешенным ко рту. И объяснялся жестами.
Зрители в нетерпении кричали:
— Долой замок! Дуров, долой замок!
Но он до конца выдержал характер. Молчал.
Потом стало известно, что полицмейстер просил прокурора при¬
влечь клоуна к уголовной ответственности. Прокурор ответил, что
нет закона преследовать за молчание. Полицмейстер настаивал:
— Дуров учит животных непристойностям...
— Как?
— Его дрессированный слон вытаскивает из-под кровати гор¬
шок и, извините... садится на него в присутствии публики.
— В таком случае,—рассмеялся прокурор,—следует привлечь к
ответственности слона...
Далеко не все и не всегда прокуроры были так либеральны.
Сквозь цензурные и полицейские рогатки пробиваться было не прос¬
то, не легко. Не раз братья Дуровы подвергались репрессиям за
свои смелые шутки.
Немудрено, что творчество обоих клоунов в обывательском пред¬
ставлении иногда нивелировалось, а имена их сливались в единое
понятие — «Дуров».
Но как различны были их дальнейшие судьбы!
И ночью цирк живет скрытой, таинственной жизпыо. В темно¬
те тонут кресла и скамьи амфитеатра. Купол нависает на круг аре¬
ны густой чернотой. Зато еще ярче свет фонаря у запасного вы¬
хода.
Цирк полон звуков. В высоте захохотал египетский голубь. На
вечернем представлении фокусник вынул его из муфты обомлевшей
купчихи в первом ряду. Голубь взлетел, покружил над загоготав¬
шей галеркой, примостился на «колесе смерти» гастролера Джэксо¬
на, затем удобно устроился на трапеции воздушных гимнастов
«2-К лио-2».
Слышно, как в конюшне всхрапывают лошади, по деревянному
настилу бьют копытом, протяжно вздыхают. Гигант Раджа посапы¬
вает в тесном для него стойле. Добрый слон, хотя имеет скверную
привычку фыркать, когда его угощают сахаром. Впрочем, и спе¬
сивый пеликан Демосфен любит пошутить над посетителями — так
и норовит ухватить клювом подол дамской юбки или дернуть шта¬
нину брюк зазевавшегося господина.
Запах конюшен, звериных и птичьих клеток проникает в манеж.
Все цирки мира, будь они велики, малы, богаты, бедны, пропитаны
этим запахом. До чего же он стоек! Уж на что изыскан аристократи¬
ческий цирк Чинизелли, там даже опрыскивают и окуривают ко¬
нюшни всяким благовониями, все же не могут его удалить.
Под куполом на трапеции снова захохотал голубь.
— Эй, ты там! Я еще ничего не сказал, а ты уже веселишь¬
ся...— улыбнулся Дуров и хлопнул в ладоши. Голубь пошумел
крыльями, перелетел на «колесо смерти».
Тяжелыми шагами Анатолий Леонидович пересек манеж, под¬
нялся в ложу оркестра. Повернул выключатель. Зыбкий свет лам¬
почки над музыкантским пюпитром бессилен одолеть тьму. Но Ана¬
толий Леонидович не собирается ни писать, ни читать, просто хочет
посидеть в раздумье здесь, в пустом цирке.
Друзья, случайные знакомые, назойливые поклонники — в каж¬
дом городе к концу гастролей им несть числа — пускай ищут его
