Однако напрасны были старания. Мысли его по-прежнему цели¬
ком были захвачены цирком.
К чести Захарова надо заметить, что как бы его ни огорчали,
ни возмущали оба мальчика, он никогда не применял к ним физи¬
ческого наказания. И на этот этот раз повел он с Анатолием уве¬
щевательный разговор.
Начал терпеливо, хотя и в высоких тонах:
— Тебе уже семнадцатый год, ты достаточно взрослый, скоро
будешь гражданином отечества. Неужели ты не можешь понять всю
фальшь и мерзость своего выбора?! Тебе, дворянину, не подобает
быть среди уличных комедиантов, людей без роду, без племени. По¬
стыдись! Твоя страсть нелепа, дерзка...
— Кроме цирка мне ничто не нравится...
— Нравится грязная клоака... Вздор! Тебе надлежит быть граж¬
данином отечества, деятельным сыном своей родины, приносить ей
посильную помощь. А ты собираешься быть циркистом. Ужасно!..
Пылкие увещевания опекуна скорее достигали обратного. Юно¬
ша лишь все более укреплялся в своем решении. Правда, чтобы не
огорчать добрейшего Николая Захаровича, он избрал новую так¬
тику — не противоречить, но втайне добиваться поставленной цели.
Братья все чаще посещали цирковые спектакли.
С 1880 года на Цветном бульваре в Москве работал цирк. Владе¬
лец его — Альберт Саламонекий, выходец из Германии, сын цирково¬
го наездника и сам отличный наездник, впервые появился в России
в качестве гастролера у Карла Гинне. Предприимчивый и достаточно
дальновидный, он смекнул: «В Москве выгодно открыть собственный
цирк». Больше в кредит, чем на свои скромные средства, Саламон-
ский в короткий срок выстроил отличное каменное здание на Цвет¬
ном бульваре. Место это было выбрано расчетливо: в центре города,
где вокруг находились мелкие балаганы, зверинцы, карусели и другие
развлекательные заведения. Все они быстро закрылись, не выдержав
конкуренции с Саламонским. Единственным серьезным соперником
оставался цирк Гинне на Воздвиженке. Но и с ним Саламонский
вступил в соревнование и очень быстро взял верх.
Победа была закономерной. Вся талантливая семья Саламонского:
он сам, его жена и два приемных сына выступали в качестве наездни¬
ков и дрессировщиков лошадей. Глава семьи демонстрировал высшую
школу, выводил на арену большие конные группы, исполнял эффект¬
ные труднейшие номера — шестнадцать лошадей одновременно ста¬
новились по его команде на дыбы, а в карусели участвовало сразу
сорок две лошади.
Директор Саламонский утверждал: «Лошади — главные артисты
цирка». Но при этом добавлял: «Разнообразие — зерно успеха». По¬
тому в программе представлений были также тщательно отобранные
номера иностранных и отчасти русских артистов — акробатов, гим¬
настов, эквилибристов, жонглеров и особенно клоунов. Недаром не
очень грамотный репортер одной газеты писал: «Труппа господина
Саламонского состоит из 120 артистов, при 125 лошадях и других
дрессированных животных».
Ну как было не увлечься программой, в которой лучшие артисты
соперничали в ловкости, красоте. Г-н Калиени показывал парфорс¬
ную езду1 на неоседланной лошади, а г-н Гертнер делал сальто-мор¬
тале на скачущем коне, затем оба демонстрировали «академические
позы» на двух неоседланных лошадях.
И как было не залюбоваться высшей школой верховой езды, ис¬
полняемой такими эффектными всадницами, как г-жа Саламонская
и девица Клара Раш и кавалерами гг. Саламонским и Эспери. А кон¬
ные маневры, когда двадцать красивых и элегантных дам, сидя на
двадцати кровных лошадях, съезжались, разъезжались, строили
эффектные группы. А труднейшее сальто-мортале через десять ло¬
шадей, которое исполняли один за другим все клоуны...
Саламонский любил клоунов и очень заботился о том, чтобы на
его представлениях было весело. Ведь цирк должен отвлекать зри¬
телей от больших и малых повседневных забот. Клоуны в цирке Са-
ламопского умели развлечь, повеселить. Наибольшим любимцем пуб¬
лики был Таити-Бедиии.
Братья Дуровы обожали Таити, преклонялись перед его талан¬
том, мечтали ему подражать.
— Мне бы хотелось быть таким, как Таити! — вздыхал Анато¬
лий.
— Хотя бы ковры ему расстилать,— шептал Владимир.
Если бы кто-нибудь тогда им сказал: «Недалеко то время, когда
вы не только будете выступать на арене, как Таити, даже «забьете»
его»,— они сочли бы эти слова злой насмешкой.
А время это уже приближалось. Тетива лука натянулась до пре¬
дела. Оставалось пустить в цель стрелу. Но цель пока была закрыта.
Случайность помогла ее увидеть. Хотя можно ли счесть случай¬
ностью то, что ищешь с таким упорством, к чему стремишься с таким
