В Смоленской и Ново-Дмитриевской поднимается тревога. Уже слышен шум моторов, идущих на помощь машине. Наши быстро начинают отходить к горам.
Примерно через полчаса раздается третий взрыв. Его несколько раз повторяют горы, и звук его как-то особенно высок и резок. Это взорвалась бронемашина на третьем мосту.
Возвращаясь обратно, наши минеры осматривают мост на дороге Смоленская — Северская. Смольчане сплоховали: взрывы пощипали только крайние балки.
Мы исправляем ошибку — минируем мост вторично. После полудня на нем взрывается фашистский броневик…
Общий результат: четыре взорванных моста, шестьдесят убитых немцев. Раненых сосчитать не удается.
Ночью из лагеря выходят семь человек. С ними Дакс, громадная овчарка, похожая на волка. Группа держит путь в глубину гор, туда, где на далеком высокогорном шоссе стоит мост — крутая каменная арка, переброшенная через глубокое ущелье. Мы узнали, что в ближайшие дни по шоссе через мост должны пройти горно-егерские части фашистов.
Как всегда, наши идут цепочкой. Впереди — следопыты и охотники, два брата Мартыненко.
Светает. Залитый солнцем, вырастает впереди крутой горный кряж. Клочья тумана ползут из ущелий.
Сергей Мартыненко резко останавливается и поднимает руку. Наши припадают к земле. Евгений, еле сдерживая Дакса, бесшумно пробирается вперед.
Мартыненко вскидывает ружье. Выстрел разрывает тишину. Гулким эхом повторяют его горы.
Дакс срывается с места и стрелой летит вниз, туда, где по ущелью несется стадо диких свиней. Сзади бежит молодой кабан, оставляя за собой кровавый след. Дакс бросается ему на спину и повисает, вцепившись зубами в холку.
Ревущий серый клубок катается по траве. Кровавая пена бьет из пасти раненого зверя. Он еще силен. Он пытается вырваться и клыками пропороть Дакса. Но Дакс крепко вцепился в кабаний загривок. Он скорее погибнет, но челюстей своих не разожмет.
Вниз быстро кинулся Сергей Мартыненко. Улучив, момент, резким движением он по самую рукоятку вонзает свой нож в грудь зверя. Кабан замирает.
Охотники свежуют добычу и вешают тушу высоко на дереве, чтобы ее не сожрали дикие звери. На обратном пути охотники отнесут ее в лагерь.
С каждым часом путь становится труднее. Уже давно осталась в стороне тропа, и наш партизан Карпов, прекрасно знающий горы, уверенно ведет группу напрямик к перевалу.
Люди цепляются за кусты, за деревья. Подтягивают друг друга за руки. Отдыхают через каждые сто метров. На коротких привалах Евгений неизменно торопит спутников:
— Пошли, товарищи. Быстро!
До вершины хребта остается пятьдесят метров, но полтора часа карабкаются люди по этим последним отвесным каменным плитам и, вонзая в расщелины финские ножи, подтягивают друг друга на веревках по лестнице из ножей.
Подъем кончился. Внизу диким нагромождением скал лежат, отроги Кавказских гор. На юго-западе блестят на солнце снеговые вершины. А где-то там, далеко на севере, в туманной дымке лежит родной Краснодар.
Люди, связанные друг с другом длинной веревкой, ползут по камням перевала. Здесь не растет даже мох. Скользкие темные плиты отполированы дождями и ветром. Их острые гребни режут ноги. Внизу чернеет провал ущелья.
Дакс, временами жалобно взвизгивая, жмется к ногам Евгения. На привалах смотрит на хозяина умными печальными глазами и виновато лижет руку.
Два часа длится этот тяжелый путь. У Гени мучительно ноет недавняя рана на плече. Тяжелыми гирями кажутся противотанковые гранаты на поясе. Лямки заплечного мешка с взрывчаткой, продовольствием, патронами врезаются в тело. Во рту пересохло. Ноги горят, как обожженные. Хочется лечь на эти голые плиты, закрыть глаза и лежать неподвижно, ни о чем не думая. Но Геня не может, не смеет отставать — он сам упросил брата взять его в горы.
Начинается спуск. Он тяжелее подъема. В сумерках на скользких плитах трудно найти опору для ног. Помогают оголенные корни деревьев — как змеи, они вьются в расщелинах скал.
Наконец начинается ровная горная дорожка. Короткий получасовой отдых — и снова в путь.
Наступает ночь. Где-то совсем рядом шумит горная речушка. В лесу назойливо кричит горная сова — пышная рыжая птица с хитрыми кошачьими глазами и острыми серыми ушами.
Неожиданно Дакс резко останавливается и глухо рычит. Густая шерсть на спине поднимается дыбом.
Евгений приказывает Карпову разузнать, в чем дело. Но Карпов не прошел и пятидесяти метров, как справа грохнул выстрел. Пламя, вырвавшись из дула винтовки, на секунду осветило кучу поваленных бурей деревьев.
Евгений оттягивает группу назад. Карпов и братья Мартыненко бесшумно уползают в темноту.
Дакс нервничает.
Проходит полчаса. В кустах раздается треск цикады — это возвращаются разведчики.
— Впереди по нашему пути, у края дороги, стоит шалаш, покрытый землей, — тихо докладывает Евгению младший Мартыненко. — У шалаша семь-восемь человек. Что за люди, в темноте разобрать не удалось. Надо думать, сторожевая застава у перевала.
Нельзя подымать шум, когда так близка цель: ночная суматоха может вспугнуть немецкий караул у моста и охрану в ауле.
