Грэйсон подскочил в кровати, невидимый кулак стиснул его легкие. Он откинул одеяло и потянулся к выключателю на стене. Штора, закрывающая окно спальни, медленно поднялась, впуская свет высоко стоящего в небе солнца.
Он слишком долго спал.
Грэйсон проверил телефон. Никаких новостей о списке, никаких новостей и от Джиджи. Он подумал, не связаться ли с ней, но поборол желание сделать это. Терпение – добродетель. Он позаботился о том, чтобы она ничего не добилась в своих поисках, выиграв себе время.
Как только у него будет неправильный ключ…
Как только у него будет более полное представление о ситуации с ФБР…
Как только Джиджи передаст ему файлы…
Тогда Грэйсон сделает следующий шаг. И тем лучше, что его приезд в Финикс заставил Иви перебросить своего шпиона с семьи Грэйсонов на него, судя по событиям вчерашнего вечера.
Забровски связался с ним следующим утром, когда Грэйсон заканчивал двадцатый круг в гостиничном бассейне.
«Я здесь».
Время ожидания истекло.
Грэйсон переоделся и отправился к аллее в двух кварталах от отеля, чтобы встретиться с Забровски. Первым делом частный детектив протянул ему два конверта с дубликатами ключей. Грэйсон внимательно осмотрел ключи и убедился, что цвет металла оригинала Джиджи совпадает с копиями.
Удовлетворившись качеством, он сунул ключи в карман пиджака и посмотрел на Забровски.
– С документами, касающимися трастовых фондов близнецов, ничего не получилось. Но мне удалось узнать кое-что о расследовании по делу Шеффилда Грэйсона. Они имеют достаточно доказательств, чтобы обвинить его в неуплате налогов и сокрытии значительных доходов в офшорах.
– Неудивительно, что Налоговое управление арестовало его счета. А что насчет ФБР?
– Очень интересуются, откуда поступали эти доходы, – ответил Забровски. – Похоже на присвоение денег незаконным путем.
– Речь идет о его собственной компании?
– Вот тут-то и начинается самое интересное. Оказалось, что Шеффилду Грэйсону принадлежали лишь тринадцать процентов акций, остальной частью владела его теща, которая, собственно, и вложилась в предприятие.
Грэйсон принялся обдумывать полученную информацию и вспомнил кое-что, что говорила Джиджи.
– Он продал компанию сразу же после смерти бабушки девочек. Если предположить, что ее доля включена в один или несколько трастовых фондов, которые она учредила для своих наследников, то думаю, что у Шеффилда Грэйсона были очень веские причины, чтобы продать компанию до того, как трастовый управляющий начал бы что-то вынюхивать.
– Как далеко продвинулись федералы?
– Непонятно.
– Им удалось напасть на его след? – спросил Грэйсон. Это был самый лучший способ выяснить то, что он хотел знать по-настоящему.
– Нет. Похоже, все единодушно считают парня лживым ублюдком.
И пока все так считают, Эйвери в безопасности.
– Есть еще что-нибудь? – спросил Грэйсон.
Забровски полез в машину и протянул ему папку. Открыв ее, Грэйсон сразу увидел знакомое лицо:
– Маттиас Слейтер, – сказал Забровски, – или Слейт. У него досье кристально чистое, в отличие от его отца, которому предъявили целый список обвинений, и только последнее было доказано.
Грэйсон просмотрел досье.
– Дорогой адвокат защиты, – отметил он.
– Был. Пока его не признали виновным в тяжком уголовном преступлении. – Забровски многозначительно посмотрел на Грэйсона.
– Что нам известно о Маттиасе? – спросил Грэйсон. – Что он за человек?
Забровски прищурился.
– За такое короткое время? Немного. Его отец мертв. Мать в прошлом году подала заявление о медицинском банкротстве.
Грэйсону вспомнился его разговор со шпионом Иви. «Тебе лучше не знать, что я делал», – сказал тогда Маттиас Слейтер.
– Хотите, чтобы я продолжал под него копать? – спросил Забровски.
Грэйсон закрыл папку.
– Бумаги по трастовым фондам в приоритете, – ответил он, – но да.
Грэйсон открыл дверь, вошел в лобби отеля и увидел сцену, которая никак не вязалась с «Хейвуд-Астирия».
На кресле с подголовником стояла Джиджи и вела беседу с охранниками.
– Вот та-а-акого роста, – говорила она, – часто выгибает бровь, любит предложения в повелительном наклонении, светловолосый и хмурый.
– Как вас уже не раз уведомили, мадам, мы не можем разглашать информацию о наших гостях.
– А поможет, если я опишу его суперострые скулы или комически спародирую его? – спросила Джиджи, подмигивая им.
Грэйсон все-таки решил вмешаться.
– Нет, – сказал он, вставая между Джиджи и охранниками, – это не поможет. И слезь с кресла.
– Вот вам, пожалуйста, и выгнутая бровь, – театрально объявила охранникам Джиджи, – и предложение в повелительном наклонении.
Грэйсон не мог не заметить, как дрогнули губы охранника.
