Сохраняя самообладание, Эдвардс распорядился подвести под дно запасной парус, чтобы преградить доступ воде.
– Ничего не выходит, сэр! – доложил через полчаса Ларкин. – Слишком много пробоин. Две из них большие, парус выдавливает внутрь. Рулевое управление разбито.
Оставалось только безостановочно откачивать воду помпами, чтобы удержать корабль на плаву хотя бы до рассвета.
– Выбросить пушки за борт!
Четыре беспрерывно работающие помпы не справлялись. Вода прибывала. Арестанты тревожно прислушивались к командам, к беготне на палубе. Боясь утонуть, они общими усилиями разбили цепи.
– Выпустите нас отсюда!
Эдвардс, опасаясь, что преступники в суматохе сбегут, снова приказал заковать их, усилил караул у люка.
– Если они еще раз разорвут цепи – стреляйте, – приказал солдатам.
Исключение Эдвардс сделал только для Коулмена, Макинтоша и Нормана. Их освободили и приставили к работе.
К половине седьмого утра стало ясно, что корабль затонет. В заранее подготовленные шлюпки сгрузили провиант и снаряжение. С палубы покидали в воду плавающие предметы, чтобы было за что держаться тем морякам, кому не хватит места в лодках. Фрегат медленно погружался.
Эдвардс и офицеры, готовясь покинуть корабль, поднялись на крышу «ящика „Пандоры“». Под ногами капитана узники стучали в стены, умоляя выпустить их. Эдвардс еще не решил, как поступить с ними. Не лучше ли предоставить арестантов сами себе, чем взваливать на плечи заботы о них и в дальнейшем, на незнакомом берегу, где еще неизвестно, что ждет команду «Пандоры»? За минуту до того, как покинуть гибнущее судно, Эдвардс, после некоторых колебаний, приказал оружейному мастеру снять кандалы с арестованных.
Вода ворвалась в пушечные портики, и теперь каждый сам заботился о своем спасении. Матросы прыгали в воду и быстро плыли прочь от корабля. Маспретт и Бирн первыми вырвались на волю и бросились за борт. Следом за ними, не дожидаясь, пока его раскуют, выскочил из ящика Скинер и прямо в кандалах в горячке последовал за товарищами в волны. Начальник корабельной полиции, дежуривший у люка, в панике захлопнул его, чтобы не растерять своих подопечных. Эдвардс, взвалив на подчиненного всю ответственность, умыл руки. Толком не соображая, что делает, и думая только о возможной каре за халатность по службе, страж порядка задвинул засов. Оружейный мастер, лихорадочно разбивавший кандалы, тоже оказался в западне. В эту критическую минуту «Пандора» накренилась, и караул упал за бот.
Охваченные ужасом узники заметались по клетке. Жуткие крики догоняли удаляющиеся шлюпки, но матросы «Пандоры» делали вид, что не слышат их.
Вдруг на крышку ящика кто-то взобрался.
– Спокойно, ребята! Либо я вас спасу, либо пойдем ко дну вместе!
Это был помощник боцмана Уильям Мултер, один из тех подлинных благородных героев, чьи имена должны вписываться золотыми буквами в анналы человеческой истории. Боцман, орудуя железным ломом, сбил крышку люка и, швырнув ее за борт, прыгнул следом. «Пандора», задрав корму, погружалась в могилу. Мятежники один за другим выскакивали из люка, а вода уже заливала верхнюю палубу.
Над лагуной носились вопли утопающих. Те, кто умел плавать, хватались за обломки.
Среди скал в нескольких километрах от места гибели корабля виднелся песчаный островок. На нем собрались все уцелевшие.
Эдвардс произвел перекличку. Не хватало тридцати пяти человек, в том числе четырех пленников – Стюарта, Хиллбранта, Скинера и Самнера – тех, кого не успели расковать. Гардемарин Хейвуд, размазывая по грязному лицу слезы, весь день ходил по берегу и звал товарищей. В ответ раздавались только голоса чаек, в которых, по поверью, переселяются души утонувших моряков.
Всего 19° отделяло место катастрофы от экватора. Сильно жгло солнце. Команда «Пандоры» укрылась под тентами из парусов. Для узников же под ними не нашлось места. Чтобы хоть как-то уберечься от ожогов, они зарылись в песок по самую шею. Эдвардс всячески старался умножить страдания пленников. Под предлогом, что запасы воды ограничены, узникам выдавали в сутки только по полпинты живительной влаги. Все те садистские наклонности, которые многочисленные авторы приписывали капитану Блаю, в полной мере были присущи Эдвардсу.
Через несколько дней девяносто девять уцелевших моряков разместились на четырех шлюпках и пошли на Тимор. Они повторили путешествие Блая на баркасе. Правда, оно было втрое короче и с полным рационом питания.
Путь занял две недели. У берегов Явы встретили шхуну «Резолюшн». Оливер ничего не знал о кораблекрушении и уже давно поджидал здесь своего командира.
В Батавии Эдвардс сел со своими пленниками на голландское судно и всю дорогу до Европы не спускал с них глаз. В Портсмуте он передал их на судно королевского флота «Гектор», где узники три месяца содержались до суда.
