Господин Пьер Лафит серебряными щипчиками аккуратно срезал кончик сигары, не спеша раскурил и спросил:
– Как вы сказали? Мой брат?..
– Да, мсье. Он утверждает, что его имя Жан Лафит.
Роберт Бертом, начальник новоорлеанской полиции, откинулся на спинку стула и молча уставился на хозяина кабинета. И только теперь он заметил, что Пьер Лафит немного косит на правый глаз. Раньше, на официальных приемах в доме губернатора, они встречались, но близко знакомы не были.
– Хотите бренди, господин Бертон?
Начальник полиции расплылся в улыбке.
– Благодарю, сударь, я на службе, но раз вы так любезны…
Пьер Лафит дернул шнурок звонка и заказал напитки здоровенному молчаливому негру. Бертон рассматривал обшитые красным деревом стены, хрустальные бра, полки и шкафы с книгами, картины маринистов, низкий турецкий диван с подушками, богатую люстру над головой и мягкий персидский ковер, в котором утопали его ноги. Негр быстро вернулся, бесшумно поставил на столику камина серебряный поднос и по знаку хозяина удалился.
– Прошу вас. – Господин Лафит вышел из-за длинного письменного стола, жестом попросил гостя пересесть в кресло поближе к напиткам. – Вы хорошо говорите по-французски, сударь.
– Я вырос в Квебеке, мсье, – сказал полицейский.
Хозяин кабинета медленно разлил бренди в длинные узкие бокалы. Прячась за любезность, он явно тянул время, обдумывая слова начальника полиции и вспоминая все то, что слышал о нем в разных историях, широко ходивших в Новом Орлеане.
Роберт Бертон был фигурой колоритной и личностью в городе известной. Несколько лет назад, когда восставшие рабы учинили резню на плантациях Плакмайн Бенд, Бертон, будучи тогда кавалерийским офицером, совершил со своим отрядом к месту беспорядков марш-бросок и железной рукой восстановил порядок. Вскоре после этого храброму и решительному офицеру доверили освободившийся пост начальника полиции, хотя за ним по пятам неслась слава чудака. Пьер Лафит слышал анекдот, как Бертон, заметив, что начал толстеть, приказал слуге тратить на еду не больше двадцати центов в день. Охотно одалживал деньги многочисленным друзьям и приятелям – жалованье просачивалось у него сквозь пальцы. По вечерам, выкупавшись в собственном бассейне, Бертон выписывал цитаты из толстых книг по римскому праву на клочки бумаги, которые потом развешивал в приемной полицейского участка. Его внешний вид тоже настораживал. Начальник полиции не имел приличного сюртука, ни даже белой рубашки, расхаживал по городу в нелепой, похожей на сомбреро шляпе, брюки у него свисали мешком, поскольку он не признавал подтяжки. Однако имел прекрасные манеры, был джентльменом, хорошо танцевал и имел успех в обществе. Дамы, те просто обожали его, несмотря на заурядную внешность и неряшливую бороду. Бертону исполнилось тридцать восемь лет, и он до сих пор не был женат. Ходили слухи о его романе с французской актрисой, приехавшей в Новый Орлеан на гастроли. Бертон являлся на каждый ее спектакль с охапкой цветов и увозил из театра свою приму в служебном экипаже. Купил пианино и разучивал с помощью учителя пения ее самые популярные песенки. Любил выпить, даже на службе, но никогда не напивался допьяна.
Господин Лафит сделал глоток и, посмотрев в умные спокойные глаза Бертона, заговорил мягким баритоном:
– Итак, сударь, вы остановились на том, что некий француз, называющий себя Жаном Лафитом, заколол вчера вечером в гостинице «Масперо»… Вы что-то говорили о дуэли?
– Да, мсье. Француз вступился за проститутку, которую ударил его противник. К сожалению, я еще не знаю подробностей. Инспектор Левье утром доложил мне в общих чертах об этом деле, и я поспешил к вам.
– И правильно сделали, сударь. Жаль, что нам раньше не представился случай познакомиться поближе. Господин Бертон, прошу вас, будьте откровенны. Вы что-то недоговариваете… Поверьте, я умею быть благодарным.
Пьер Лафит взял изящными белыми пальцами темную запотевшую бутылку и долил бренди. Бертон одобрительно кивнул.
– Вы угадываете мои желания, мсье. Но сюда я пришел не за благодарностью. Дело серьезное. – Бертон облапил своей ручищей хрупкий бокал, выдержал паузу и добавил: – В чемодане убитого инспектор Левье обнаружил около трехсот тысяч долларов. Похоже, что все они фальшивые.
– Кто делал экспертизу?
– Банкир Бланк. Доллары сработаны неплохо. Небольшая разница с настоящим только в бумаге, но столь незначительная, что для простого новоорлеанца, плохо знакомого с долларами, вообще незаметна.
Пьер Лафит хорошо знал Бланка. Сомневаться в заключении опытного банкира не приходилось, как и в том, каким ветром занесло сюда, на юг, фальшивые доллары.
