После победы над Бонапартом Англия, не желавшая смириться с потерей североамериканских колоний, вновь устремила свои взоры за океан. Уже два года на севере Соединенных Штатов шла война. Английский флот блокировал почти все восточное побережье. Но пока военные действия не коснулись юга, новоорлеанцы, еще не успевшие в полной мере ощутить себя гражданами США, сильно не волновались. Их больше интересовали местные дела – торговля, новые налоги, урожай хлопка и сахарного тростника. Администрацию штата беспокоили плохо приживающиеся здесь бумажные доллары. Жители Луизианы хорошо помнили, как многих из них разорили обесценившиеся из-за европейских событий французские и испанские ассигнации. Фальшивые доллары – лучшее средство вызвать волнения на юге Соединенных Штатов и без особых хлопот овладеть богатой Луизианой.
– Убитый в гостинице опознан? – спросил Пьер Лафит.
– Я еще не знаю его имени, но думаю, что это англичанин. Или их агент. – Начальник полиции допил бренди, взял предложенную сигару, в задумчивости повертел ее в руках и сунул во внутренний карман широкого сюртука. – А теперь, господин Лафит, я хочу, чтобы вы меня поняли правильно. Вряд ли эта история с фальшивыми бумажками настолько важна, что я обязан расследовать ее со всех сторон, пока за дело не возьмутся парни из федеральной полиции. Это мой долг. Поэтому откровенность за откровенность: у вас действительно есть брат Жан?
Пьер Лафит позвонил в серебряный колокольчик и распорядился закладывать экипаж.
– На этот вопрос, сударь, я отвечу только после того, как увижу этого человека. Мы сейчас вместе поедем, и вы мне его покажете.
Вечером того же дня господин Пьер Лафит, известный в городе коммерсант и судовладелец, хозяин многочисленных лавок, магазинов и гостиниц, привез домой на улицу Бурбонов молодого человека в военной форме. Слугам он объявил, что это его родной брат Жан, которого девять лет назад отправил учится во Францию их покойный отец Мариус Лафит.
Темнокожая толстая кухарка Донна, мешая французские и испанские слова, разразилась эмоциональной речью и в конце прослезилась от радости за своего господина. Огромный негр молча улыбался. Горничная Эстерсита, аккуратненькая стройная мулатка в белом чепце и черном форменном платье, присела в реверансе. Вышколенные слуги в лучших домах Нового Орлеана не задавали лишних вопросов и открывали рот только тогда, когда их спрашивали.
– Донна, ужин, как обычно, в девять. Эстерсита, приготовь комнату для брата, ту, что рядом с моей спальней, Надеюсь, Жан, она тебе понравится. Ее окна выходят в патио85, где Эмиль, мой садовник, разбил сад, почти такой же, какой у нас был в Порт-о-Пренсе на Сан-Доминго. Ты помнишь наш дом, Жан?
– Совсем плохо. Ведь мне было только три года, когда мы переехали в Картахену к дяде Рене. Надеюсь, он жив и здоров?
– Конечно. Ты скоро его увидишь и Доменика тоже. – Господин Лафит движением руки отпустил слуг. – Милый брат, ты не представляешь, как я рад тебе! Последний раз я видел тебя двенадцатилетним мальчиком. Ты сильно изменился.
– Просто я вырос.
Братья прошли в кабинет Пьера.
– Дядя Рене теперь тоже живет в Новом Орлеане?
– Не совсем.
Жан Лафит опустился в кресло и вытянул ноги.
– Пьер, я вижу, многое переменилось с тех пор, как умерла бабушка и я уехал во Францию. Этот дом, слуги, лошади, кабриолет, деньги, которые ты оставил в залог, чтобы меня выпустила полиция. Откуда все это? В Картахене мы едва сводили концы с концами. Отец даже занял у ростовщика семьдесят пять песо, чтобы оплатить мою дорогу в Европу.
– Да, все это так. Многое изменилось, как и мир, в котором мы теперь живем. – Пьер Лафит сел за письменный стол, взглянул на разложенные бумаги. – Мой милый Жано, я отвечу на все твои вопросы за ужином. Переоденься. Эстерсита подберет тебе что-нибудь из моей одежды – мы одного роста. А завтра прокатимся по городу и купим все необходимое. Тебе нужно обновить гардероб. – Пьер улыбнулся. – Теперь ты – брат господина Лафита.
Через час мсье Пьер, закончив работать, убрал в стол бумаги, покинул кабинет и прошел в столовую, где Донна расставляла серебряный сервиз, испанские и французские вина, бокалы, фрукты, раскладывала салфетки.
– На ужин я приготовила жареную свинину, сеньор, гаванский соус к ней, суп из раков, запеченный паштет…
– Не сомневаюсь, Донна, что все будет вкусно, как всегда.
Негр тенью спустился со второго этажа по винтовой лестнице и замер на последней ступеньке.
– Джим, поднимись к брату и скажи, что я жду его в столовой.
– Ваш брат спит, хозяин. Я не стал его будить, – сказал негр.
Пьер Лафит обошел вокруг стола, повертел в руках бутылки.
– Прошедшая ночь не прошла для него даром. Что ж, пусть Жан отдыхает, впереди его ждет немало сюрпризов.
В одиночестве Пьер Лафит отдал должное кулинарному искусству Донны и лучшим испанским виноделам. Кофе Джим принес в кабинет, и у камина в кресле, за сигарой, под треск поленьев, нахлынули давние воспоминания.
