Благодатные долины острова дышали покоем. День на Таити начинался с купания под водопадами. Таитяне – очень чистоплотный народ. Моют руки и рот до и после еды, даже сбривают заточенными раковинами волосы под мышками. Хлебные деревья и бананы росли здесь без особого присмотра, а для ухода за таро, бататом и сахарным тростником достаточно было время от времени поковырять в земле палкой. Для посадки кокосовой пальмы нужно было лишь зарыть в землю кокосовый орех и избавить себя от забот по его выращиванию. Проголодавшись, туземец брал палку и сбивал пищу с дерева. Когда жители Таити узнали, сколько белому человеку надо работать, чтобы вырастить свой хлеб, они долго смеялись и жалели пришельцев. На острове ели, когда хотели, пили, когда испытывали жажду, спали, когда клонило ко сну, и если до постели далеко, то ложились под первым же кустом, только не под пальмой: если кокосовый орех (весом до 7—8 кг) упадет на голову – убьет насмерть.
Таитянин мог часами лежать на циновке, которую всегда носил с собой, изредка меняя положение тела, наблюдать море, щелкать орехи и слушать пение птиц. Легко удовлетворяя все свои потребности, не обремененные тяжким трудом, таитяне вели упоительную жизнь, вечная сиеста продолжалась до глубокой старости. Больных и немощных англичане почти не встречали. Жизнь, представляющая собой сплошное наслаждение, сделала островитян жизнерадостными, привила им склонность к милой шутливости, легкомыслию и беззаботности. Когда кто-нибудь умирал, они печалились не более часа.
Дети на Таити пользовались особенной любовью. На райском острове, где сама жизнь – сказка, счастливее детей не могло быть. Осиротевшего ребенка, даже если у него не было родственников, все равно забирала какая-нибудь семья. Для матросов «Баунти», где каждый третий вырос сиротой, оставшись один на один с жестокой судьбой, подобная жизнь не могла присниться в самом волшебном сне. Черноглазые живые ребятишки бегали по поручениям старших, убирали листья возле домов, извлекали мякоть из кокосовых орехов для обеда. Девочки помогали готовить, а мальчики с необыкновенной ловкостью взбирались на деревья и сбивали плоды. Полинезийцев отличало мягкое, чуткое, всепрощающее отношение к младшему поколению. Англичане ни разу не увидели плачущего ребенка, зато попадались светловолосые дети, потомки моряков предыдущих экспедиций51. Переполненные радостью жизни, юные таитяне выплескивали ее в шумных подвижных играх.
Сады на Таити превосходили сады Эдема: жители острова могли вволю есть свой росший на деревьях хлеб предаваться любви и развлечениям и, в отличие от Адама и Евы, не чувствовать за собой никакой вины.
Хлебное дерево напоминало клен или вяз – развесистая крона с глубоко вырезанными листьями. Приготовленные на костре плоды, достигающие двадцати килограммов, имели вкус булки с примесью картофеля. Десять месяцев в году деревья давали свежие плоды, остальные три месяца в пишу шло кислое тесто из них, которое хранили в своеобразных холодильниках – земляных ямах, выстланных листьями.
Но самым удивительным на острове были женщины. Таитянки обладали шармом, придавали изящество и кокетство куску материи, которым прикрывались; использовали косметику из доступных им растительных средств, большую часть времени проводили в изобретении новых причесок и других разнообразных приемов искусства женского обольщения. Главная забота таитянки – нравиться своему тане (мужу, любовнику). На солнце они появлялись в очаровательных тростниковых шляпках, поэтому кожа у них светлее, чем у мужчин, черты лица тоньше.
С момента открытия острова моральный кодекс полинезийцев подвергся ханжескому осуждению, ведь он не вписывался в европейские рамки христианской морали. Однако сама природа способствовала раннему половому созреванию, и жители благодатной страны не видели причин, чтобы не следовать инстинкту, если это доставляет удовольствие. Мораль полинезийцев не хуже и не лучше европейской. Просто она другая. Девушка свободна в своем выборе, и сколько бы она ни имела связей, это не препятствует ее замужеству. Ей незачем противиться влиянию климата и соблазну примеров. Воздух, которым она дышит, пение, эротические танцы – все напоминает о прелестях любви и призывает предаться ей.
Островитяне не знали ревности. Муж мог поколотить жену только за то, что она подарила кому-либо свою благосклонность без его ведома. Незамужних матерей здесь не преследуют, не лишают уважения и доверия, как в Европе, а, напротив, окружают заботой. Наиболее склонны к сексу женщины низкого сословия. Добиться благосклонности именитой таитянки так же трудно, как в любой другой стране. Джентльмены с «Баунти» на какие только ухищрения не шли, чтобы соблазнить местных аристократок, но кокетки, принимая подарки и расточая авансы, под конец всегда обманывали надежды распалившихся гардемаринов. Браки заключались так же легко, как и расторгались. Достаточно было сказать супругу «фиу», чтобы снова стать свободной.
