Братья по крови полностью

– Вот именно: чтобы мы им занялись, – медленно повторил Катон. – Разумеется. Вот она, истинная цель твоего визита к нам. Не предостеречь, а взять себе в подспорье. Нарцисс хочет убрать этого человека из вашей своекорыстной игры, а мы должны вам в этом поспособствовать. Получается так?

– С вас не убудет, если поможете моему отцу, – улыбнулся Септимий. – Хотя бы потому, что тем самым вы убережете свои же собственные шеи.

Макрон гневливо и шумно, по-бычьи, выдохнул.

– Давай выкинем эту змеюку, Катон. С Нарциссом мы квиты. У нас сейчас свои, армейские дела. И весь этот бред насчет лазутчиков и угроз для нас пустой звук. Все это позади. Было, да прошло.

Катон разделял чувство друга, но вглядевшись в ночного гостя, осознал всю пикантность их теперешнего положения.

– Хотел бы с тобой согласиться, Макрон, – произнес он нехотя, – всей душой хотел бы. Но нам в любом случае не избежать последствий того, что происходит в Риме. И из игры никак не выйти, пока кто-нибудь – Паллас или Нарцисс – не окажется в опале. А когда это произойдет, то можешь быть уверен: с любого, кто хоть отдаленно связан с проигравшим, взыщется по полной. Не так ли, Септимий?

– Боюсь, что да, префект. Вот почему так важно в противостоянии Палласа и моего отца быть на выигрышной стороне.

– А твоя сторона сейчас выигрышная? – с проницательным прищуром спросил Катон.

– Моя? – удивленно переспросил Септимий. – Ты, наверное, имел в виду «наша»?

– Я имею в виду то, что говорю.

– Нравится вам это или нет, но ваша участь связана с участью моего отца так же, как и моя. Если Паллас одержит верх, мы все покойники – вы даже раньше, чем я. По какой-то одному ему известной причине Паллас особо настроен убрать вас двоих. Отец мой полагает, это из-за того, что вам известно нечто, составляющее для него угрозу. Нет соображений, что именно это может быть?

Макрону это было известно досконально. Он застал Палласа за жарким соитием с Агриппиной, женой императора. Если это раскроется, Клавдий своего приближенного вольноотпущенника наверняка казнит. А за этим последует казнь изменницы Агриппины или, в лучшем случае, изгнание. Пострадает и ее сын Нерон – приемыш, которого покамест прочат императору в наследники. В таком случае дорога к трону откроется Британику. Но раскрывать такой секрет крайне опасно. Если Паллас с Агриппиной как-нибудь выкрутятся (задача, которую облегчает дряхлеющий ум старого Клавдия), то их обвинителя ждет вся полнота императорского гнева.

– Нет, – ответил за обоих Катон. – Нам ничего не известно, так что помочь не можем.

– Жаль. Хотя в целом это ничего не меняет. В любом случае, Паллас хочет вашей смерти.

– Уж за себя мы как-нибудь постоим.

– Сомнений нет. До известной степени. Но вы привыкли к опасностям, исходящим снаружи, а вот изнутри вы ее не заметите. Пока не станет слишком поздно. Так что никому не доверяйте.

– Само собой, кроме тебя и твоего отца, – съязвил центурион.

– Враг твоего врага – твой друг, Макрон. Может, тебе это не нравится, но это так. Наши интересы совпадают. Нарцисс примет любую помощь, какую вы сможете ему оказать. А за это он в меру своих сил готов защищать вас.

– Такая защита мне нужна, как меч в брюхе.

– Как скажешь, – беспомощно развел руками Септимий. – Но если вы не хотите помогать ему, так сказать, в добровольном порядке, то сделайте это хотя бы из чувства долга перед Римом.

– Долга перед Римом? – Макрон с сухим смешком мотнул головой. – Ты думаешь, Нарцисс в самом деле самоотверженно служит интересам Рима? Он заботится прежде всего о себе, не беспокоясь, через сколько трупов при этом переступает.

Впервые за все время сдержанность изменила Септимию. Он гневно обернулся и уставил на центуриона палец:

– Мой отец всю свою жизнь посвятил служению Риму! Императоры приходят и уходят, а он сохраняет постоянство в служении империи и делает все, что в его силах, оберегая ее от врагов внешних и внутренних.

– Готов поспорить, то же самое утверждает и Паллас.

– Палласа Рим не интересует, – пафосно возразил Септимий. – Его занимают лишь власть и собственное богатство.

Вмешался Катон:

– Не могу не заметить: на своем служении Риму Нарцисс неплохо нажился. Ходит молва, что он один из богатейших граждан города. Я, кстати, слышал, что он ссужает внушительные средства и кое-кому из знатных персон в Британии. Это правда?

Септимий на секунду-другую потупился, а затем кивнул:

– Не скрою, это так. Но это же можно сказать и про многих других.

– Включая Палласа?

– Как раз нет. Во всяком случае, теперь. Свои займы он в конце прошлого года перепродал другим дельцам. И за этим решением стоит четкий резон. – Септимий поглядел на Катона. – Он замышляет против наших интересов здесь, в Британии. То есть совершает государственную измену.

– Серьезное обвинение. Будь добр, объяснись.

Септимий сплел перед собою пальцы, после чего тихо и серьезно заговорил: