Так или иначе, но в Цюрихе их действительно отпустили на все четыре стороны. Правда, без документов, так что легально покинуть Европу братья не смогли бы. И с дебетной карточкой на сумму, которой в обрез хватило на аренду машины.
Теперь эта машина стояла у заветной калитки, и Игорь протянул руку и нажал кнопку звонка. Вестгейт заметил на запястье брата ссадину от наручников и сам передернулся от боли. В нарушение всех писаных и неписаных правил в машине охрана пристегивала Игоря к ручке двери. А на остановках — к самому здоровому конвоиру.
— Ты как? — спросил Вестгейт. — Голова не кружится?
— Бог миловал. Я вел себя как мальчишка, да?
— Не мое дело тебя осуждать.
— Спасибо. На самом деле это я с перепугу безобразничал. Боялся, что ко мне отнесутся излишне серьезно. Начнут ломать, выдавливать сведения. Кто ж мне поверит, что я на Службе за летающими тарелками охотился! Я же, по их понятиям, настоящий русский эсэсовец, как и ты… А вот молодой истерик — это уже другой разговор. Согласись, ну кто такому неуравновешенному типу доверит хоть один достойный внимания топ-секрет?
Вестгейт невесело усмехнулся.
— Пааво тоже оказался не на высоте, — заметил он.
— Да уж, этот крендель мне просто гениально подыграл. А обидно, да? Интересно, его намеренно внедрили или была перевербовка?
— Черт его знает. Вот из-за такой мелюзги сыплются большие дела. Задействован на второстепенном участке неприметный человечек. Знает мало, соображает туго. Конечно, никому и в голову не приходит его как следует зомбировать, чтобы на сторону не глядел. Да и сложно это технически. Сам представляешь, сколько тысяч этаких Пааво работает у наших Юсси, ни о чем не подозревая. И сколько тысяч Юсси в подчинении у одного-единственного офицера Службы. Да, а я, честно говоря, именно на Юсси грешил…
— Как-то с Юсси нехорошо получилось, мир праху его, — вздохнул Игорь. — Несправедливо. Только вот не надо ему было так резко падать духом.
— Мы слишком мало знаем о его обстоятельствах, чтобы судить. Может, он спал и видел, как бы со Службой расстаться.
— Запросто. Ну что они там копаются? Полдевятого утра! Или эту деревню «русская культурная экспансия» долбанула? Научились, как в Москве, спать до обеда?
— Позвони еще, — сказал Вестгейт.
Игорь потянулся к кнопке и задержал руку на полпути. Скорее даже отдернул. Потому что в доме открылась дверь, и на крыльцо шагнула светловолосая девушка, стриженная под мальчика, в джинсах и клетчатой рубашке навыпуск. На мгновение Игорю показалось, что это Тина. Сходство было такое разительное, что он буквально остолбенел. Но девушка подошла к калитке, и Игорю полегчало. Она была совсем не похожа на Тину. Совпадали только стрижка, цвет волос и рост. Да еще и одежда, если не считать, что Тина бегала в стоптанных кроссовках, а у местной хозяйки на ногах были дорогие туристские ботинки «Экко». Но человек перед Игорем стоял абсолютно другой.
— Good morning, — начал Игорь, машинально пряча в рукав помятое запястье и радуясь в душе, что после инцидента с Пааво не осталось синяков на лице. — I'm sorry… На что спорим, вы по-русски говорите не хуже меня?
— Скорее всего лучше. Я все-таки из Петербурга.
Было ей лет двадцать семь-двадцать восемь, и Игорь одним взглядом буквально ее съел. Да, это была совсем не Тина. Это было просто загляденье, да еще и взрослое, с которым можно не миндальничать и которое не станет церемониться с тобой. Удивительно ладная фигура, маленькие упругие груди торчком, красивые руки и серые глазищи в пол-лица, с такой же кошачьей поволокой, как у Игоря. Вот только роста барышне не хватало на его вкус сантиметров этак пять.
— Не может быть, чтобы вы — и вдруг из Питера, — заявил Игорь и подумал, что буквально на днях он то же самое уже говорил. — Не бывает в Питере таких женщин. Такие как раз в Москве водятся или в крайнем случае на Валдае. А в Питере все девушки анемичные и подозрительно смахивают лицом на лошадей… Ой, извините. Что-то я того. Последствия контузии. Здрасте.
— Здравствуйте, — девушка наконец-то улыбнулась. Перевела взгляд на стоящего в отдалении Вестгейта и тут же вся напряглась как пружина. Сомнений не было — она его узнала. Точнее, догадалась, что этот ранний визит неспроста.
— Так, — сказал Игорь, поворачиваясь к Вестгейту. Тот с застывшей полуулыбкой на лице разглядывал девушку. — Теперь я точно знаю, что мы пришли по адресу. Милая барышня, это Игорь Александр Вестгейт. Зовите его просто Алекс, он так привык. А меня зовут Игорь Бойко. Мы приехали из Москвы.
— Меня зовут Ирина Хайнеман, — пробормотала девушка, не в силах оторвать взгляд от Вестгейта, который окончательно спал с лица. Чем-то «милая барышня» его расстроила. Наверное, самим фактом того, что была здесь.
— Ага! — обрадовался Игорь. «Хорошо живет папаша. Женится себе на молоденьких…» — Очень приятно. А как бы нам с господином Хайнеманом переговорить?
— Он там, — вяло махнула рукой Ирина, не сводя глаз с Вестгейта. — В конце участка, за кустами, будет такая же калитка и от нее тропинка к озеру. Он там, на берегу.
