Ной удивился, услышав предложение брата. Картер давно думал об этом, но считал, что с Ноем всё более-менее нормально, но теперь осознал, что это не так. Его брат болен, безумен и может быть опасен.
— Зачем? Я ведь и так хожу к мистеру Юнсану на психотерапию, — Ной не злился на брата за его желание отправить его к психологу, но не понимал с какой целью Картер хочет это сделать.
— Мистер Юнсан выписывает тебе лекарства, но не лечит. А тебе нужно именно лечение, — Картеру уже всё надоело, и он просто выкладывал то, что думает брату, перестав молчать.
— Почему мне нужно лечение? — Ной сделал шаг на встречу к брату, от чего тот вздрогнул. — Боишься? — на лице юноши появилась улыбка, совсем не сулившая ничего хорошего.
— Боюсь, — не стал скрывать очевидного Картер. — Ной, ты постоянно требуешь моего внимания. Следишь за мной. Говоришь, что никогда не отпустишь. Это ненормально. Если ты так не считаешь, то тебе нужно лечиться, — все свои слова Картер говорил твёрдо, но, зная их суть, ему стало больно за брата, и он немного смягчился. — Я готов пройти этот курс лечения с тобой, если в итоге ты поправишься, но, Ной... — юноша поднял на брата, внимательно его слушающего, полные слез глаза, наконец выдав свои мысли. — Если ты не захочешь лечиться, я не захочу больше находиться с тобой.
Картер сам не заметил, когда начал плакать. Он так любил своего младшего брата, желая ему самого лучшего, но не желал быть с ним в сексуальных отношениях. Если Ной откажется в лечении, посчитав, что оно ему не нужно, Картеру действительно придётся собрать свои вещи и переехать к Томми, пока не закончится учёба. Оставаться с Ноем наедине он больше не мог.
— Хорошо, — всё так же стоя на месте, бросил Ной, от чего Картер вновь поднял на него глаза. — На самом деле, я и сам иногда себя боюсь. Мне действительно нужно лечение, и я готов его проходить, — юноша подошёл к брату, сев возле него на корточки, смотря на Картера снизу-вверх. — Прости, что заставляю тебя бояться меня. Я делаю это не специально, просто... — плечи Ноя вздрогнули, после чего послышался всхлип. — Я не знаю, как выразить свои чувства по-другому. Каждый раз когда я думаю о том, что тебя не будет рядом, меня начинает трясти и я впадаю в жуткую тревогу, и и… — Ной ревел. Картер ещё никогда не видел, чтобы его брат так сильно плакал. — ...и мне страшно. Так страшно оказаться одному…
Двое юношей смотрели друг на друга с полными слез глазами. Им двоим было тяжело. Оба испытывали зависимость друг от друга, но вот только, в отличии от Картера, у Ноя она являлась жуткой и одержимой. Внутри Картера вмиг исчезло то отвращения к брату, и ему уже не было страшно, смотря на его опечаленное лицо, полное боли и страданий. Только Картер открыл рот, желая что-то сказать, как-то утешить родного человека, как свет в зале включился, и на пороге возникла сонная женщина.
— Что вы тут де… — до того выглядя сонной, Амелия вдруг распахнула глаза, видя, как ненавистный парень стоит на коленях возле её сына, и оба они со слезами на глазах. — Это ещё что такое? — голос женщины прозвучал с возмущением.
— Ничего. Просто Ной волнуется перед скорым концертом, а я его подбодряю, — соврал Картер, встав на защиту брата, прикрывая его собой.
— И поэтому ты плачешь? — приподняла бровь мать, видя на лицо нездоровые отношения братьев.
— У нас был трогательный момент.
— Вот как, — женщина смотрела на Ноя с неким отвращением, но проглотила это чувство внутри, строго бросив. — Уже поздно. Идите спать. Вам завтра рано вставать в школу. Картер, если собрался спасть в зале, то принеси себе хотя бы одеяло с подушкой, — Амелия вышла из комнаты.
Ной сверлил спину брата в ожидании его решения. Картер не хотел идти с братом в комнату, но и оставлять его в таком состоянии он тоже не желал. Немного подумав, юноша обернулся к брату, с улыбкой выдав:
— Сегодня я посплю тут. Мне не очень хорошо. А завтра вернусь в нашу комнату.
— Ты злишься? — Ной выглядел как расстроенный ребёнок, и хоть Картер злился за скрытые фотки, он решил затаить это чувства внутри.
— Нет, я не злюсь.
— Хорошо. Я принесу твоё постельное, — слишком быстро отозвался юноша, выйдя из зала, что Картер не успел его остановить.
— Уже очень скоро… — стоя с зловещим оскалом, в конец обезумил юноша. — Ты будешь только моим.
***
Утром Картера разбудила мать для серьезного разговора, к которому юноша не был готов. Лишь по одному взгляду Амелии стало ясно, о чем она желает побеседовать с сыном.
— Меня начинают очень напрягать ваши отношения, — строго бросила женщина.