Картер не сопротивлялся и тихо сидел в руках психа, будучи до смерти напуганным и опустошённым. Оказавшись в комнате, Картер заметил, что в ней намного светлее, чем в подвале. Хоть окна забиты, но через щели проникал свет, делая места не таким мрачным как подвал.
Уложив Картера на кровать, Ной вышел из комнаты. Это был отличный шанс для побега, но сейчас юноша оказался настолько слаб, что с трудом дышал, ни то чтобы куда-то бежать. Через пару минут Ной вернулся и увидев с чем, Картера накрыла новая порция ужаса.
— За.. зачем тебе.. это? — дрожал юноша, видя в руках Ноя топор.
— Братик быстро бегает. Я чуть было не потерял его. — пояснил парень, проводя ладонью по острому лезвию топора, — А вот если бы у братика не было бы ног, он бы не убежал, — говоря ужасные вещи, псих улыбался. Картер побледнел, осознавая, что собирается сделать убийца.
— Нет.. прошу, не надо.. — с глаз Картера пошли слёзы.
— Надо, братик, надо. Иначе в следующий раз я могу не найти тебя. — приближаясь к кровати, спокойно говорил псих, будто собрался делать маленький укольчик, а не лишать брата ног.
— Я не.. не сбегу. Обещаю, я больше даже не подумаю бежать! — как обезумевший кричал Картер.
Юноша понимал, что если Ной захочет, то может отрубить ему ноги и руки, лишить зубов и глаз, вырвать язык и вообще превратить в человека палку, просто пожелав этого. А Картеру, в свою очередь, не сможет ничего с этим сделать и ему придётся смириться. Смириться и остаться без конечностей.
— Но, как же мне доверять братику, если он попытался убить меня и сбежать… — задумчиво проговорил псих, опускаясь возле своей жертвы на кровать.
— Я буду делать всё! Всё что ты скажешь! И не буду… Я не буду убегать, клянусь! Только пожалуйста.. — юноша ревел как ребёнок, но ему было на это плевать. Страх от потери ног стоял выше гордости, — Не делай этого…
Ной задумался, смотря на побледневшее лицо брата. Картеру было так страшно. Лишь мысль о том, что Ной может замахнуться и отхерачить ему ноги казалось безумной. Но Ной уже давно был безумен и для него лишить Картера ног, это тоже самое, что дать брату пощёчину. Больно, неприятно, но терпимо. А вот для Картера это было худшим исходом событий, и он уже жалел, что не остался в лесу дожидаться своего конца.
— Чтож, думаю первый раз можно отделаться предупреждением. — Ной отставил топор, с улыбкой смотря на юношу, — Но братик, если ты не будешь выполнять то, что пообещал, тогда и я не смогу оставаться добрым, ты же понимаешь?
— Д..да. — покивал головой Картер, не веря в собственную удачу.
— Ты моя умничка! — Ной приблизился к брату, поцеловав его в лоб. — Я верю тебе, но… — Картер округлил назад, понимая, что это «Но» не несёт ничего хорошего, — Всё же перестрахуюсь.
Не успел Картер опомниться, как Ной снова взялся за топор. Одна секунда и Картер ощутил пронзительную боль удара по своей ноге. Ной не отрезал её, но сломал кость другой стороной холодного оружия.
Картер даже не закричал. Хождение по лесу, изнеможения, насилие, страх и ужасающая боль всё же дали свои плоды, и юноша отключился, на последки осознав, что ему не скрыться от сумасшедшего ублюдка, готового распотрошить его целиком и полностью, дабы тот никогда от него не сбежал.
В маленькой комнате слышалось хлюпанье, чмоканье и ели слышные всхлипы. Если бы ещё год назад Картеру сказали, что он будет отсасывать убийце своих близких, он бы ни за что в это не поверил, и лучше бы сдох, чем согласился на такое. Но будучи запуганным до нельзя, юноше приходилось выполнять любую прихоть насильника.
Ной не скупился на желания и уже на второй день, после того как он нещадно изнасиловал и сломал ногу любимому брату, заставил того ублажнить себя ртом. Ной преподносил это, будто заботясь о Картере, говоря, что сзади он ранен и не стоит напрягать нутро, пока то не заживёт.
Невозможно описать насколько сильно Картеру было противно отсасывать у психа, но лишь мысли о том, что он может лишиться ног, мотивировала юношу к действиям и послушанию.
Если Картер с трудом подавлял рвотный рефлекс при присутствии члена Ноя во рту, то псих, делая тоже самое с половым органом брата, выглядел настолько счастливым, будто занимался чем-то невероятно блаженным.
Как бы Ной не старался, но Картер не мог от него возбудиться. Ему было плохо. Морально и физически. Страх оказаться расчленённым настолько сильно въелся в душе заключённого, что тот лишился того огонька в груди и уже не думал о спасении. По крайней мере, сейчас.
Картер понимал, что поспешил и если бы обдумал всё более тщательно, то смог бы сбежать. Если бы он нанёс ещё пару ударов по Ною, то убил бы его. Если бы он не вернулся, ничего этого бы не было. Если.... Какое отвратительное слово.
Апатия и безнадёжность окутали Картера с головой до ног, и он не заметил, как прошёл почти месяц с его нахождения в заточении. Всё происходило как во сне. Каждый день мало чем отличался от предыдущего.