Гена – его старый друг, с которым они вместе пуд соли съели, тоже бывший мент. Но если он придет к Гене один и все расскажет, Гена и сам может сдать его Папе. И тогда героем будет Гена, а он – главным преступником в этой истории.
А если Гена вместо этого позвонит в Израиль Головачу – такое тоже может быть, – то его уберут, как Бородача убрали. Головач связан с мафией, в том числе с крестным отцом русской мафии Могилой. И, кстати, интересно – почему Головач, задумав убрать Папу, не обратился к Могиле, а начал разыгрывать эту стремную игру с российским снайпером? На кого он в действительности работает?
Единственная мысль, которая была в тот момент в голове генерала, – как правильно, безопасно, с пользой для себя, предать.
И он придумал.
Придумав, генерал повеселел и даже достал из сейфа початую бутылку коньяка – она была в каждом милицейском сейфе, эта бутылка. Глотнул прямо из горла – и замер, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу и как отступает то невидимое напряжение, сжимавшее его долгими месяцами. Долгими месяцами, когда к нему пришел Головач и сказал, что они сделают, – и он из честного служаки, каким всегда был, стал заговорщиком, государственным преступником и политическим убийцей.
Наконец-то он придумал, как вернуться на ту сторону, на которой он всегда был. На сторону власти…
Это фамильярное обращение к человеку, которого он боялся и тайно ненавидел, еще больше подняло ему настроение. Он отсалютовал бутылкой портрету Папы на стене и убрал бутылку в сейф.
Надо найти телефон Верховной Рады…
Встречу с нужным человеком удалось назначить в Мариинском парке. Ночью – не потому, что контактер предпочитал встречаться по ночам, как шпион. А потому, что днем у него элементарно не было времени…
Отправляясь на встречу, генерал переоделся в гражданское. Взял из гаража оперативную машину. С трудом поместился в нее – прошли те времена. Пошаливало сердце, пошаливали нервы… пошаливало все. С собой он взял не один, а два пистолета Макарова. Обычно ожидают только один и, найдя его, успокаиваются. Здесь второй пистолет может быть неожиданностью – поразить нападающих или, может, даже застрелиться…
Киев встретил генерала тихим осенним вечером, почти без ветра. Снег, успевший выпасть несколько дней назад, стаял – да и немного его и было. И снова наступило серое безвременье, когда ни лета, ни зимы, когда люди торопятся укрыться дома, напиться чаю и лечь спать, а не идут гулять в один из киевских парков, на набережную или кататься на теплоходике по Днепру…
Новый Киев был чужд генералу, он чувствовал, что его время уходит. Не в последнюю очередь из-за этого он согласился принять участие в заговоре – чтобы отомстить новому равнодушно-суетливому обществу, которое захватило город и все более уверенно обживало его. Кооператоры и фарцовщики стали бизнесменами, валютчики – банкирами. А кем стали они – милиционеры? Точнее, менты…
Неуверенно припарковав машину, генерал нырнул в парк. Старые ботинки шлепали по выметенной парковой аллее, и звук их совсем не был похож на звук почетного караула – уверенный, четкий и звонкий…
Контактер появился ровно в назначенное время: молодой, по меркам высшей власти даже непозволительно молодой, в черном плаще от Burberry. Виталий Назарчук, депутат Рады. С ним был всего лишь один охранник, он жестом показал сидящему на скамейке старику подняться, но контактер отрицательно покачал головой, и охранник послушно отошел, заняв позицию в пяти метрах от лавки…
