Чем таким они занимались, в чем не принимали участие остальные члены общины? Что они знали такого, что было неизвестно остальным? Бьёрн Альфсен-младший был основателем, спонсором и инициатором. И он был убит. Сёрен Плантенстедт — швед, сирота из привилегированного общества, родом из имения рядом с Упсалой, бросивший учебу, чтобы стать священником. Он исчез. Пер Ульсен. Человек, по словам продавца камер наблюдения, довольно заурядной внешности. И он пропал. Взгляд, полный энергии. Вычурная подпись.
Пер Ульсен. Имя настолько обычное, что это и было необычно. Фредрик удивился, когда Кафа предоставила ему статистику. Оказалось, что в Норвегии проживает всего шестьдесят один человек по имени Пер Ульсен… Будь у него даже второе имя[32], и с ним бы он был шестьдесят вторым. По версии Андреаса, их Пера Ульсена звали совсем не Пером Ульсеном. Очевидно, он взял себе псевдоним. Только зачем пастору в полузабытой общине использовать другое имя в качестве прикрытия?
Беттина приоткрыла глаза, когда Фредрик перегнулся через нее, чтобы взять завибрировавший на полу телефон.
— Работа, — прошептал он и погладил ее по лбу.
Голый, он прошел в гостиную по холодному полу. Ему казалось, что очки должны лежать где-то рядом с диваном. Но на этом месте, а не на своей подстилке, как ей положено, лежала Крёсус.
Снова звонила Кафа.
— Алло. Сейчас без десяти два.
Кафа перешла сразу к делу.
— Я еще раз проверила базу. Никаких анонимных заявлений об эмире там нет. Мухаммад Камбрани лжет.
Фредрик взял за загривок единственную в этом доме сучку, вывел на зимнюю террасу, а затем плотно закрыл дверь. Он встал за шторами и украдкой посмотрел на темные соседские окна.
— Понял. Ты поэтому звонишь?
— Нет. Вечером пришел отчет по мобильному телефону. По тому, что мы нашли в амбаре.
— И?
— Никаких отпечатков пальцев. Никаких следов ДНК. Никаких свидетельств того, что с этого телефона звонили. Ни одного сообщения. Владелец симки неизвестен.
Кафа сделала паузу.
— Но телефоном пользовались, чтобы что-то искать в интернете.
— Продолжай.
Он услышал звук мотора и голос радио на заднем плане.
— Ты где?
— В такси. Как бы то ни было, экспертиза не смогла установить, на какие сайты заходили с телефона. И также не смогла определить, когда заходили в интернет.
— Тогда откуда ты знаешь, что телефоном пользовались для интернета?
Кафа довольно хмыкнула.
— Владелец удалил все данные и списки звонков. Похоже, он использовал сильное программное обеспечение, потому что нет вообще никаких следов. Я попросила компьютерщиков попробовать другой метод.
Кафа снова выдержала паузу.
— Вместо того чтобы пытаться воссоздать ранее загруженную информацию, мы стали искать активные оболочки данных. То есть маленькие программки, которые нужны телефону, чтобы оптимально функционировать. И тут мы кое-что нашли. Телефон был настроен на поиск сетей беспроводного интернета, к которым уже подключался раньше.
— Вот как?
— Две в Стокгольме и одна здесь, в Осло. В центре. Телефон настроен на поиск закрытой вайфай-сети в «Осло-Хостеле» на улице Принсенсгате.
Фредрик не успел спросить, как Кафа уже продолжила.
— Что-то подсказывает мне, что при покупке телефона не были выставлены такие настройки.
— Так ты сидишь в такси и едешь в…
— Я уже на Принсенсгате.
— Нет уж, черт тебя подери. Останови это гребаное такси и не двигайся с места, пока я не приеду. Твою мать!
Он широко шагнул, стараясь не наступить в грязную лужу на трамвайных путях, но все равно зачерпнул ботинком воды. Недовольство самоуправством Кафы нарастало все сильнее.
Фигура у стеклянной двери шагнула ему навстречу. Кафа дрожала от холода, спрятав руки в карманы короткой джинсовой куртки. Ее вид заставил его взять себя в руки: ведь девчонка все-таки позвонила. Надо ее пощадить. Он хлопнул дверью такси и вытряс воду из ботинка.
Вход в здание хостела находился на углу четырехэтажного кирпичного дома, на перекрестке улиц Принсенсгате и Шипперсгате в самой темной части центра Осло. Над входом висела камера видеонаблюдения. С Карл-Юханс-гате[33] слышались крики пьяной молодежи. В остальном было тихо, как обычно в центре Осло. Трамваи уже отправили на ночевку в парк.
Фредрик и Кафа позвонили в дверь, и в коридоре зажегся свет. Тут же перед ними появился рыжеволосый парень в закатанных выше щиколоток поварских брюках. Он вопросительно посмотрел на них через стекло.
— Гости? — прошевелил он губами, не торопясь открывать. Фредрик прислонил к стеклу удостоверение.
— По-ли-ци-я.
Ночной портье впустил их и невозмутимо поплелся к ресепшен.
— Тут сегодня никакого экшна. Только туристы.
Следователи переглянулись, удивленно подняв брови.
— Что вы имеете в виду?
— Женщин, — кротко ответил портье. — Никаких проституток в номерах. Только туристы.
Он повернул к ним монитор.
— Понятно, — сказал Фредрик, прищурившись.
Около двадцати фамилий.
— Мы ищем кое-что другое, — отстраненным голосом продолжил он. — Можете распечатать мне вот это?
Когда дежурный исчез в задней комнате, Фредрик повернулся к Кафе. Она изучала доску объявлений над столом с туристическими брошюрами.
