— Или женщина-полицейский, — сказала Сюнне, толкнув его в бок. Ее голос снова стал серьезным. — Ты доверяешь Кафе?
Фредрик вздохнул.
— Да. Пока что доверяю. Это же она приняла тот звонок от покинувших общину. Информацию, пропавшую из базы.
Сюнне посмотрела на него вопросительно.
— Косс утверждает, что кто-то «подредактировал» диктофонную запись.
— «Подредактировал»… — Фредрик потер нос. — Это я остановил запись. Косс, похоже, собирается во что бы то ни стало прищучить кого-нибудь. Мне хотелось бы, чтобы он прищучил того, кого следует.
— Он уже прищучил меня, — устало пробормотала Сюнне.
Перед ними прошла группа детей из детского сада в желтых светоотражающих жилетах. Следователи встали и пошли. Сюнне закурила новую сигарету.
— Почему ты доверяешь ей? Кафе?
Он задумался.
— Потому что… Потому что мне кажется неправдоподобным, что она сливает информацию. Она не производит
Сюнне скептически посмотрела на него.
— А какое впечатление тогда она на тебя производит? Уж не влюбился ли ты?
Он покачал головой.
— Ну уж нет, знаешь ли. Я ей в отцы гожусь.
Кафа позвонила, когда Фредрик парковал машину в полицейском гараже. Он не стал отвечать. Пусть Принс[41] допоет «Raspberry Beret», и тогда он перезвонит.
— Ты дома? Разве ты не говорил, что вечером будешь работать?
— Говорил, — ответил он, растирая пальцами глаза под очками. — Я ездил на задание. Есть новости?
Новости были. Полиция нашла фургон, в котором увезли Аннетте Ветре. Кафа проявляла невероятный энтузиазм по этому поводу.
Она помахала Фредрику, подзывая его к своему офисному столу: там его поджидала чашка горячего кофе. Кафа сняла шапку, и повязка чуть не соскользнула с головы, но удержалась благодаря резинке.
— Машина пуста и выгорела дотла. Я только что оттуда. Она стоит на обочине в Нурьмарке, недалеко от озера Рюпетьерн. Сегодня вечером проезжавший мимо велосипедист заметил дым.
— Хорошо, — рассудительно отозвался Фредрик и подул на кофе, так что на усах от пара образовались крошечные капельки.
Машина принадлежала прокатной компании «Автомобили Экерна». Это шарашкина контора. Ее машины частенько появлялись на радаре, когда не слишком успешные средней руки мошенники попадались с поличным. Компания сдавала в аренду автомобили, как старые и основательно потрепанные, так и суперсовременные спортивные тачки кричащих цветов из высшего ценового сегмента.
— Они подтвердили, что машину не вернули, как было согласовано в договоре.
— Ладно. Отлично. И кто ее арендовал?
— Вот тут-то и начинается самое интересное, — продолжала Кафа. — В фирме говорят, что это был не один человек. Их было двое. Маленький полный парень и еще один высокий крепкий тип. Высокий стоял на улице и ждал, пока его подельник расплатится картой.
— Картой? Так у нас есть его данные?
Теперь Фредрик понял, почему Кафа так воодушевилась. Она живо кивнула.
— Я не знаю его имени, еще не успела проверить. Только что получила копию его кредитки.
Она повернула монитор к Фредрику. Полицейский застыл на месте. Его рот медленно приоткрылся. Фредрика обдало потом. В голове помутилось. Дыхание перехватило. К горлу подступила тошнота.
Кредитка принадлежала Йоргену. Его другу юности, журналисту с TV2, Йоргену Мустю.
Монотонное жужжание газонокосилки навевало сон.
За последние ночи Кари Лисе Ветре мало спала. Не могла уснуть. Но усталость в эти вечерние часы ее все-таки одолела. Она зевнула и потянулась. Рядом с черным двухэтажным особняком, где жили супруги Ветре, время от времени среди фруктовых деревьев мелькала фигура мужа Кари Лисе. Вчера он постриг живую изгородь и прополол клумбу с розами, посаженными женой. А позавчера — помыл и отполировал машину. Кари Лисе не видела, чтобы ее муж улыбался, кроме тех моментов, когда играл с внуком. Тогда лицо его прояснялось, и они обменивались кратким, полным надежды взглядом. И снова расходились. Когда они находились вместе, воспоминания о пропавшей дочери накатывали с двойной силой. У мужа Кари Лисе был свой метод. У нее — свой. Она думала о политике.
Когда они узнали, что дочь и внук пропали после бойни в Сульру, Кари Лисе твердо сообщила партии: «Я продолжаю работать как прежде». А что теперь, когда их внук мирно играл на втором этаже, а Аннетте отрезали от них и похитили? Кари Лисе должна работать. Она не переставала казнить себя за то, что послушалась испуганной дочери и не сообщила в полицию.
Она положила последние фрикадельки в кастрюлю и, подождав, пока вода закипит, добавила к ним макароны. Кари Лисе раздвинула кухонные шторы и посмотрела на небо. Оно было темным и тяжелым. Отложив порцию Уильяму, она вышла в коридор и позвала внука. Тот ответил, что идет, и Кари Лисе снова обрадовалась, услышав его голос. Затем она отправилась на веранду, где сидел охранявший их широкоплечий полицейский.
— Пойдемте, поешьте с нами.
— Спасибо, но я поем, когда меня сменят, — ответил он, улыбнувшись.
— Да перестаньте. Уильям будет дуться, если вы не поедите с нами.
