— Итс э бьютифул лайф, о, о-о-о! — раздавалась музыка из колонок.
Диджей что-то нажимал на пульте, кто-то восторженно орал недалеко от меня. Под ногами катались пивные бутылки, кто-то разлил пиво. Стробоскопы с потолка светили в глаза. Пьяный парень на спор собирался выпить «Чёрной смерти» — водки в алюминиевой банке, на которой был нарисован череп.
— А чё, может, Халява подождёт? — спросил Шустрый, с усмешкой оглядываясь. — А мы тут позависаем, а? Смотри, какие девочки там сидят. Ты смотри, Старый! Руся, смотри, подмигивает…
— Успеешь оторваться, — сказал я. — Погнали.
Нам нужен второй зал, где стояла ещё охрана, не пуская посторонних. Танцпол находился в актовом зале, а вот этот закуток для особых гостей был на возвышенности, где раньше была сцена. Там были диваны, столики, за ними сидели девушки в платьях с блёстками и открытой спиной и мужики в костюмах, серьёзные, со стриженными под машинку головами, и золотыми цепями на шеях.
А за одним диваном собралась толпа каких-то мутных парней, которые дымили чем-то подозрительным.
— Куда? — путь мне преградил широкий бритоголовый охранник в чёрном костюме и с акустическим звуководом в ухе, скрученным, как провод от телефонной трубки.
— Поговорить с одним человеком. Со Славой Бакуниным.
— Отойди! — раздался окрик, и мы его услышали, несмотря на шум. — Ко мне это.
Я увидел, кто это кричал.
Вот и он, человек, который спас мне жизнь, хотя мог убежать. Ну а мне надо понять, как он тогда потерял свою, и вернуть ему должок.
Охранник отошёл, а мы пошли поговорить со старым боевым товарищем.
Казалось бы, что общего может быть у сына директора крупного химкомбината с простыми ребятами из рабочих семей?
Да почти ничего общего. Суть-то совсем не в этом. Он уже доказал, что за любым из нас пойдёт даже в ад. А наша задача — вытащить его, пока он сам не попал в свой собственный ад.
— Старый, там «духи»! — Слава Халява резко дёрнулся назад и прижался к стене, а после наклонился и начал шарить по мне. — Тише… У тебя же где-то был ещё рожок?
— Бери, — прохрипел я, подавая ему запасной магазин от калаша.
Но было поздно. Нас засекли. Это укрытие за углом полуразрушенной булочной особо не помогало.
— Стой, стрелять буду! — тонким голоском вскрикнул Слава.
Но нас окружили быстро. Один бородач в камуфляже заломил Халяве руку, второй отобрал автомат, а третий склонился надо мной и присмотрелся к ране.
— Я тэбе постреляю, — один из них, с сильным кавказским акцентом, погрозил Славке кулаком. — Я тэбе постреляю! Умник нашёлся! Стрелок хренов! Глаза разуй, в кого ты стрэлять хочэшь!
— Потащили, — двое других взяли меня и куда-то понесли на бушлате.
Я только смотрел назад и видел глаза Халявы, который был удивлён не меньше меня. Автомат ему вернули, только без магазина. Убивать нас почему-то никто не собирался.
Тогда мы подумали, что всё, пришёл конец, но нам крепко повезло — мы наткнулись на чеченский ОМОН. Они воевали на нашей стороне против дудаевцев и помогли сразу без лишних вопросов.
Это будто бы было целую жизнь назад. Впрочем, для меня это и было целой жизнью, а для пацанов прошло совсем немного времени.
Я вспомнил тот день сразу, едва только увидел, кто там развалился на диванчике. Халява — самый высокий в банде, «длиннопетельный», как его часто называл Шустрый.
Модная причёска, клубная рубашка, джинсы ценой в среднюю зарплату по городу — типичный мажор из столицы, который с недовольным видом пришёл в провинциальный клуб. На лице большие тёмные зеркальные очки — Халява скрывал маленький шрам под левым глазом.
Вообще, он пытался скрывать многое, но мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что это не работает. Такое не спрятать, это видно по окружающим его людям. Но всё же компашка вокруг него собралась не самая приятная.
— А мы тогда с Еленой были в прошлом году на Патрика-ах, — странно тянул гласные сидящий на одном диване со Славой Халявой модный типчик. — Там есть местечко-о, где мы тогда-а…
— Сдрисни отсюда, Юрчик, — бросил Халява пьяным голосом, и типчик поспешно ушёл, боязливо оборачиваясь.
— Чё, с московскими гостями зависаешь, Халявушка? — Шустрый усмехнулся.
Мы пробрались через толпу молодёжи, которая пила разноцветные коктейли. Здесь стояло несколько диванчиков, где собралась компашка модников. И сразу бросилось в глаза, как основная масса парней и девушек держит дистанцию от того места, где засел Халява.
— А тебе чё надо? — Халява поднял голову на Шустрого.
— А слышал анекдот про мастера педикюра? — не уступал Шустрый.
— Привет, Слав, — сказал я, подходя ближе.
— О, не уехал, Старый? — Халява с трудом поднялся. — А чё такое?
Я пожал ему руку, он плюхнулся на место, я сел рядом. На столике передо мной стояло несколько бутылочек маленького объёма с дорогим забугорным пивом, и одна бутылка шампанского, которую до сих пор не открыли. В большой пепельнице дымили кучка сигаретных окурков и один сигарный, истлевший целиком, судя по нетронутому толстому столбику пепла.
