Расселись за столом, Царевич бахнул в сковородку с картошкой и яйцом соуса «Анкл Бенса» из бутылки, на которой был нарисован улыбающийся седой негр, Шустрый отрезал хлеб огромными ломтями, колбасу и сыр.
Ели не вилками, а ложками. Одна — армейская, которую Царевич привёз с собой, с выбитой на черенке надписью: «Ищи сука мясо». Первые минуты ложки только и звякали, сталкиваясь друг с другом. Вспомнилось, что поначалу некоторые в армии были очень брезгливыми, особенно Самовар со Славиком, но через какое-то время они не видели ничего зазорного, чтобы похлебать совместно из одного котелка.
Разговор снова зашёл о следователе военной прокуратуры.
— Давай адвоката нарою, — Халява откинулся назад и прислонился к стене. — Чтобы следака этого гонял.
— Скажет — виноваты, раз адвоката нашли, — заметил Царевич, отпивая чай. — Не просто так, типа.
— Скажет — не с теми связался. Ему такие проблемы не нужны.
— А помните Григорьева, пацаны? — спросил Шустрый, поднимаясь с места. — Слышал тут разговор недавно.
Он взял пустую трёхлитровую банку с холодильника, высыпал в неё купленный вчера пакетик «Юпи», залил водой и с хитрой улыбкой кивнул нам на бутылку с китайским спиртом, мол, коктейль приготовить? Халява яростно замотал головой.
— Григорьев — это летёха из второй роты? — вспомнил я. — Его же покалечило тогда. Ещё весной.
— Да, отправили на дальний блокпост, — добавил Царевич. — И на них «духи» по пути напали.
— Угу, без ноги вернулся, и пацанов полегло много, — Шустрый перемешал ярко-красную химозную жижу в банке. — Так когда он в госпитале лежал, к нему следак пришёл, как к нам. Видать, решили кого-то показательно наказать, вот летёха и попался. Следак говорит, вот, мол, расследую это дело, произошла халатность с твоей стороны, погибли все, потому что ты поехал пьяным по своей инициативе. Бутылку в вещах нашли, и к ней прикопались.
— Он же не сам поехал, — возразил я. — Из штаба же кто-то звонил, заставлял туда отправляться. Маугли это тогда при других офицерах говорил. Ругался ещё, что дорога та опасная, гиблая, а их туда без разведки отправили. Да и не пил Григорьев особо, не больше остальных.
— Ну, так-то да, — Шустрый вдруг стал серьёзным. — Но в штабе сказали, что они его туда не отправляли, он всё напутал, все инструкции нарушил, в бою повёл себя непрофессионально. Сами отмазались, короче, хотя что там всех не положили — заслуга Григорьева. А следак давай ему говорить, что это из-за тебя все погибли.
— Вот козёл, — с чувством сказал Царевич.
— А у лейтенанта и так на душе погано было, так ещё и этот припёрся, давай стыдить. И он чё, вместо того, чтобы послать этого гада в далёкие края и сказать, как было на самом деле, не выдержал — мол, так и есть, из-за меня все пацаны умерли. Себя же винил, мля, у него на глазах же всех постреляли.
— М-да, — пробурчал Халява.
— Вот на него сразу все потери и записали, и дело уголовное завели, хотя вот он-то всё как надо сделал. А кто виноват в том, что колонну без разведки отправили в самую жопу — медаль ещё получат. Так что таких следаков недооценивать нельзя. Всё достанут, даже через год-два, лишь бы кого надо прикрыть да на повышение заработать.
— Что есть, то есть, — я кивнул. — Но мы про него не забываем, готовимся. Помните, что я просил про ментов узнать?
— Займусь сегодня, — пообещал Шустрый.
Сковородку с картошкой и яйцом приговорили быстро, сейчас пили чай с печеньем, хлебом и сыром. Шустрый запивал всё своим «Юпи».
Ну а я думал над нашим делом. Да, есть планы на будущее, как можно капитально подняться.
Сначала ГКО, краткосрочные облигации, как делал батя. Ну а потом то, что батя знать не мог — компании, которые в будущем поднимутся, курс валют после дефолта, про это я в курсе. В дальнейшем — интернет, биткойны, технологии, политические события. Много чего.
Если сыграть правильно — ставки будут действительно высокие.
Но чтобы они сыграли, к ним нужно подойти уже с деньгами. Толку-то от всех знаний, что в 98-м будет дефолт, если у тебя в кошельке будет пара сотен долларов.
На подоконнике лежала вчерашняя газетка с новостями, объявлениями и рекламой. Была страница о спорте, и этим тоже можно воспользоваться. Особенно боксом, я его всегда любил смотреть, правда, только профессиональный и в записях, но что-то на этом выгадать выйдет.
И всё же, должно быть более основательное дело на первое время, в котором я бы не только разбирался — про которое я точно знаю, что в ближайшие годы оно стрельнет, но пока никто особо этим ещё не занимается.
На примете такое было, то, чем в конце девяностых и начале нулевых возился я сам. Но я тогда пришёл туда, всё уже было занято, и я едва нашёл свою нишу.
А сейчас эта ниша вообще свободна.
Надо только разговор поставить правильно, чтобы все сами этим загорелись.
— И всё же, парни, — сказал я. — От следователя отобьёмся, от бандитов тоже. Но что потом делать-то будем?
— Можно в парк сходить, — предложил Шустрый, не поняв, о чём я. — Пока погода позволяет. С девочками затусить.
— В бильярд? — предложил Халява. — Или там в «Олимпе» боулинг открыли, можно погонять.
