Шустрый опешил, остальные переглянулись, Халява и Газон посмотрели на меня. Только Царевич будто не заметил этого, но его сложно сбить с толка.
Я вышел вперёд и сел на корточки у кресла, опираясь на поручень, посмотрел на ящик, потом на Самовара, ему в глаза. Тот даже не шевельнулся. Я сделал знак, чтобы остальные расселись. Уходить не будем. Мы тут за другим.
— Два дела к тебе, Самовар, — твёрдо сказал я. — На пять минут, потому что всех нас касается. Закончим — свалим. Добро?
Он медленно повернулся ко мне. Перегаром не пахнет, возможно, пока ещё не нашёл утешения в пузыре, терпит.
— Только без соплей, Старый, — процедил он.
— Какие сопли, Туляков? — дерзко произнёс я. — По делу пришли. Помнишь журналиста того, который про нас статью хотел сделать. Щёлкнуть ещё собирался, как он говорил. И который щёлкал пацанов, пока его не поймали.
— Ну? — взгляд Пашки стал жёстче.
— Короче, брат, попадалово с ним.
— Ты же без этой блатной темы всегда общался, Старый, — проскрипел Самовар раздражённым голосом. — Чё опять начал?
— А потому что это всегда тебя бесило, — я хмыкнул. — Чтобы ты не расслаблялся, Самовар. Давай к делу.
Царевич почувствовал момент и достал две сигареты, себе и ему, прикурил, но как прикурил бы любому человеку, которого уважает: чинно, с достоинством, как одному из нас. Самовар её принял и зыркнул на меня. Взгляд серых глаз усталый, но всё же в нём появился огонёк заинтересованности.
— Короче, если тебе позвОнит следак, — простовато сказал Царевич.
— ПозвонИт, — поправил его Самовар, и Руслан хмыкнул.
— Или сам припрётся, — продолжил уже я. — Знай, что мы все ему говорим, как всё было. И ты то же самое говори.
— И как там было? — в голосе послышалась другая интонация.
— А ничего не было, — добавил я. — Не видели, не знаем. Хрен знает, куда он делся.
— Ну и *** с ним, — Пашка стряхнул пепел. — У нас своих забот хватало. Так и скажу.
Из кухни пришёл рыжий кот, потёрся о ноги Газона, понюхал Шустрого, который только сейчас заметил, что у него из носка торчит ноготь большого пальца, и торопливо спрятал дырку.
Когда кот подошёл к Шопену, то напрягся, наверняка учуяв запах собаки. Но Шопен любил всех животных, кроме гусей, поэтому поднял кошака к себе на колени и начал тискать, гладя сразу двумя руками. Кот стоически терпел, потом замурчал.
— Вот только он, падла такая, что-то заподозрил, — продолжал я. — Но конкретики нет, иначе бы действовал жёстко и официально. Что думаешь по этому поводу?
— Я? — переспросил Самовар, с удивлением посмотрев на меня.
— А кто ещё? Мы к тебе пришли, а у тебя котелок всегда варил.
— Башка-то на месте осталась, — едко добавил Халява.
— И ты в неё не только ешь, — Шустрый засмеялся.
— Подумать надо, — Самовар потёр затылок, потом посмотрел на меня. — А чё, кроме меня никого нет? Адвоката нанять надо.
— Нанят, — я кивнул. — И в смысле, кроме тебя никого? Разговор только для нас, не для чужих ушей, а ты чё отмазываться решил? Все вместе тогда были, и ты тоже с нами. Вот и давай решать, что придумать. Следак же просто так не отстанет.
Это я говорил не в смысле, что он повязан в том деле, а что остаётся одним из нас. И этот смысл до него дойти должен. Пусть думает, хоть что-то. Только так и надо.
— Знаешь, чё думаю, Старый, — задумчиво проговорил он, и все внимательно слушали. — Там кто-то из пацанов в милицию же ушёл. Надо бы поговорить с ними, сказать, что прессуют, но не говорить, как на самом деле было. Они нас поймут, сами, может, тоже какого-нибудь снайпера наказали в своё время, так все делали. И заодно можно узнать, есть ли у него какие-то конкретные показания или улики. А так я думаю, что ты прав — ничего конкретного нет. У следака просто ни ума, ни фантазии, чтобы до чего-то додуматься серьёзного. Но амбиций явно немало, раз приехал издалека. Повышения хочет — вот это сто процентов, и за это он может взяться, пока не угонят назад.
Сказал он почти то же самое, к чему мы уже пришли и над чем работаем.
Но суть-то совсем не в этом. Суть-то, чтобы Самовар подумал, что важен и полезен, ведь это такой вопрос, к которому мы бы пришли к нему, если бы у него не было увечий. И когда поймёт это, то так вгрызётся и в дело, и в собственную жизнь, что не пустит это всё под откос.
— Так Старый уже… — начал было Шустрый.
Халява наступил ему на ногу, и тот понял, что к чему.
— Так Старый не зря говорил, что к тебе надо идти, — поправился Шустрый. — Как всё придумал, разложил.
— Вот я и говорю, — сказал я с улыбкой, — что к Самовару придём, он сразу дотумкает, как правильно сделать. Так и вышло.
— Ну, просто в голову пришло, — Самовар, немного смущённый, затушил сигарету в чашке, приспособленной под пепельницу. — Так-то бы вы и сами догадались.
— Так это же ты у нас умник, — я положил ему руку на плечо. — Помнишь, как шпиона раскрыл, который фамилию перепутал у полковника? Ты же всех офицеров помнишь, никого не забывал. И поймали.
— Ну, было дело, — неуверенно сказал он.
— А чего не бреешься? — я ткнул его в щёку. — Аверин бы живо к тебе с горящей спичкой подошёл бы.
