— Ну, видел. Говорю же, сопатку ему тогда разбил, как повидал. Это ещё ладно, Газон-то бы его вообще закопал, как они умеют. Под асфальт, — мрачно добавил Борька.
Раздался резкий трезвон. Халява вздрогнул от неожиданности, левой рукой достал из кармана куртки длинную трубку мобильного телефона, зубами вынул антенну и откинул нижнюю крышку с микрофоном.
Я уже и забыл, какие здоровенные тогда были трубки, хотя этот наверняка считается компактным. Надо бы обзавестись таким с первых доходов.
— О, покажь потом! — тут же оживился Шустрый.
— Алло, — проговорил Халява в трубку, игнорируя просьбы. — Здорово. Да, здесь, со мной, и чё? Да, передам. Ага, покеда.
И отключился. Сейчас же тарификация по секундам, цены в долларах, говорить дорого, все стараются закончить побыстрее.
— Газон звонил, — сказал Славик, убирая антенну телефона, — тебя искал, Старый. Встретиться хочет сегодня, через час, на виадуке. Говорит, что срочно.
— Ну, встречусь, без проблем, — согласился я.
— Ноу проблем, значит, — Халява положил обе руки на руль. — Вот только он говорит, что там ещё будет Налим. Не помню, правда, кто это.
— Потому что ты тогда бухой был, — заржал Шустрый.
— Я помню, — сказал я. — Бандит. Чего-то ему надо. Но встречусь.
Значит, встретились два хитреца: Вадик и Ерёмин, и хитрили друг с другом. Один не давал показания под бумагу, но другой может найти способ их выбить.
Правда, поговорить с Вадиком не вышло: у самого его дома что-то случилось — там стояло слишком много служебных машин.
— А чё там? — Халява всполошился, увидев мигалки.
— Аж ОМОН вызвали, — удивился Шустрый.
У старой сталинки стояло несколько служебных машин с мигалками, и тот автобус с ОМОНом, который мы видели у ГОВД. Рядом с тачками несколько оперов, пара экипажей ППС, омоновцы и даже начальство понаехало. Ещё и скорая появилась, и микроавтобус, рядом с которым стоял парень в кепке, настраивающий большую камеру.
Что-то прям показательное. Арест с помпой? Но где тогда тот, кого арестовывают?
И не связано ли это с нашим знакомым?
Ведь тогда бы сошлось кое-что ещё.
— Тормози возле него, Славик, — я показал на магазинчик через дорогу. — А то спрашивать начнут, что мы здесь забыли.
Я не просто так выбрал место. Пока ехали, я заметил опера Семёнова, он как раз шёл в тот круглосуточный магазинчик в соседнем доме, надвинув кепку на нос. Руки держал в карманах потёртой кожанки.
Так вот куда он уехал и больше не показывался. Наверное, связано с тем покушением, о котором говорили в новостях по радио.
БМВ плавно остановился у крыльца магазина, Халява заглушил двигатель.
— Скоро вернусь, — сказал я, открывая дверь. — Ждите.
Опер Семёнов сразу заметил меня и остановился. Нос у него красный от холода, кончики ушей тоже. Я подошёл к нему.
— Кого взяли? — спросил я.
— Никого, — неохотно пробурчал Семёнов. — Ушёл.
Он снял кепку, развернул тканевый тёплый отворот-ушки, чтобы хоть немного закрывало уши и затылок, и надел обратно.
— А не того ли снайпера-киллера ищите, который сегодня стрелял в кого-то? Вот по радио слышал только что.
— И почему ты так решил? — спросил он.
— ОМОН, — я показал на автобус. — У меня знакомый там, он говорил, что киллера приехали брать, да их по клубам и кабакам швыряют. Ну а здесь никаких клубов нет.
— Котелок у тебя варит, — опер скрестил руки, угрюмо глядя на меня. — Давай по чесноку. Если ты знал, кто киллер, но не сказал…
— Не знал. И давно не общался с ним, потому что он от нас бегал — товарища нашего сильно подставил. А вот сейчас ехал — в голове щёлкнуло, что он может быть с этим связан. И что-то думается мне, что это тот же самый человек, что и следаку про нас рассказывал. Митяев Вадим. Потому что он и там снайперил, и не неплохо. И здесь мог начать. А знакомства у него подходящие были.
Вадик там не расставался со своей СВД. И здесь, в мирной жизни, мог воспользоваться этими навыками. И если бы ещё была хорошая винтовка…
Старый опер кивнул, фамилию не переспросил. Значит, он спалился, его как-то узнали или кто-то сдал. К нему приехали домой, но он уже успел уйти.
Невовремя, конечно. Хотя как сказать — если бы в разгар нашей встречи явились менты, то мы бы никогда не отмазались. И нас точно пришили бы к этому делу.
Так что хоть какие-то радости.
— Глянешь одну штуку? — попросил Семёнов. — Ты как раз утром говорил, а я запомнил. Глянь, пока не увезли.
— А что там?
— Вещдок, глянь. Он его бросил, а сам свалил. Просто запомнил одну детальку.
Судя по всему, руководство решило брать снайпера с помпой перед журналистами, но хитрый Вадик ушёл, и я этому совсем не удивлён. Поэтому начальники, покрасовавшись перед камерами на фоне суетящихся ментов, уехали, как и журналисты вместе со скорой. Омоновцы тоже собирали вещи, остались только опера и следователь городской прокуратуры, которому надо было это всё оформлять.
Мы с Семёновым подошли к милицейской «шестёрке», где с водителем курил какой-то мужик в очках с фотоаппаратом на шее, в гражданской одежде — короткой кожанке и высокой светло-коричневой ондатровой шапке.
