Подойдя ближе, Харрэк понял, каким огромным он был. Его голова и плечи возвышались над стражниками, хотя они оба были выше любого человека, которого знал Харрэк. Мужчина был мускулист и намного шире в плечах, чем Разбитая Миска. Белый великан.
Когда Харрэк приблизился, он обернулся.
- Свеженький парнишка вышел из лугов, - усмехнулся Харрэку белокожий мужчина. в густой, подстриженной у самого подбородка бороде, блеснули зубы. Подождав ответа, он прищурил светло-голубые глаза. - Я что-то неправильно сказал? Я думал, ты хакку.
- Я хакку.
- Как твое имя, парень?
Харрэк поймал себя на том, что едва не назвал незнакомцу своего истинного имени:
- Пылающий Камень. Я человек из племени. - Он повернулся к ближайшему стражнику с перьями на голове. - Мой вождь послал меня говорить с королем.
Стражник, не улыбаясь, кивнул в сторону толпы:
- Жди.
Харрэк оглянулся. Казалось, люди приготовились ждать здесь не один день: возле каждого лежали съестные припасы, были установлены дающие тень навесы.
- Долго?
Стражник уставился вперед, словно перед ним больше никого не было. Харрэк почувствовал, как его жалят шрамы имени, гордость уколола его даже в этом странном месте стен и железа. Он стоял, неподвижный, удерживая себя между кипевшим в крови горячим гневом и холодным фактом своего положения. Мужчины гораздо старше и важнее него сидели на обочине дороги, у двери во владения короля-многих-племен. И все-таки он не мог уйти.
- Ха! Мальчик не любит ждать. - Огромный чужеземец усмехнулся еще шире. - А кто любит? Особенно в этой проклятой жаре! - Он протянул руку, чтобы хлопнуть Харрэка по плечу.
Харрэк поймал запястье белого человека. Он чувствовал под своими пальцами рубцы шрамов.
- Я - мужчина.
- Конечно, мужчина. Пылающий Камень, верно? - Человек выглядел удивленным, хотя по его наполовину покрытому бородой лицу было трудно сказать. - Я Снага вер Олафсон. Могу я забрать свою руку?
Харрэк отпустил руку Снаги, и крупный мужчина сделал вид, будто потирает запястье, которое покрывали уродливые шрамы – совсем не ритуальные – и такие же были на другой руке.
- Снага? - переспросил Харрэк. - Почему тебя так называют?
- Это мое имя, - снова заразительно улыбнулся он. Харрэк почувствовал, что улыбка невольно отражается на его губах.
- Твое истинное имя?
Снага кивнул:
- Там, откуда я родом, к этому относятся по-другому. Человек просто носит свое имя. Никак его не скрывая.
- Ты с севера. Из-за моря. Земли Христа, где люди бледные. - Харрэк был рад, что прислушивался к мудрости старейшин в кругу и помнил достаточно, чтобы не выглядеть невежественным в глазах этого незнакомца.
- Ха! - Снага кивнул Харрэку и отошел в тень стены, махнув рукой в сторону двух стражников. - Я с самого севера. Из-за двух морей. Мой дом - страна снега и ледяных ветров, и наши боги во многом похожи на ваших. Христиане называют нас викингами, секирщиками, они боятся нас.
- Снег?
Снага сел скрестив ноги и похлопал по земле рядом, приглашая Харрэка присоединиться.
- Ты должен научиться верить мне, прежде чем я расскажу о снеге. Я бы не хотел, чтобы ты назвал меня лгуном.
Харрэк присел, насторожено покосившись на прямой железный меч, лежавший теперь на коленях Снаги:
- У тебя нет секиры.
За весь свой скот и все раковины каури Разбитая Миска мог купить себе железный меч, но не такой длинный и тяжелый, как этот.
- Секира осталась у сына. - Улыбка Снаги сникла. - Хороший парень. Большой. Он примерно твоего возраста, Пылающий Камень. Когда я отправился в плавание - о, это было осенью... уже четыре года прошло. Забери меня Один! Целых четыре года?..
Харрэк не знал ни «осени», ни «Одина» - в языке хакку не было таких слов, но он умел слушать.
- Как бы там ни было, когда я уплывал, я поговорил с ве...[4] с ведьмой, и она сказала, что если я уплыву сейчас, то больше не вернусь к берегам Юелеска. Так что я оставил свою секиру, Хель, моему сыну. Мой отец владел этой секирой, и его отец. Я не хотел, чтобы она покинула наш род.
- Зачем же ты тогда плыл? - Харрэк никогда не видел моря или даже озера, зато видел пруд Нолу, который появлялся в сезон дождей, и ему не составило большого труда представить водоем во много раз шире, чтобы по нему могли плавать люди на деревянных плотах. - Если ведьма сказала...
- Человек не может жить следуя пророчеству. У меня был долг перед братьями по клану. Сколько их могло бы не вернуться домой, если бы я остался в своей хижине? Как бы тогда мой сын смотрел на меня и мою секиру? - Опять улыбка. - И еще. Я ведь могу вернуться!
- Что случилось?
- Заплыл слишком далеко, в теплые моря, потерял слишком много людей, попал в плен, потом меня увезли на юг, продали в рабство, отправили еще дальше на юг.
Харрэк снова перевел взгляд на шрамы на запястьях Снаги. Племена Змеиных Жал торговали рабами с маврами из-за северных гор. Иногда они брали в плен и мужчин. Только призрачная равнина разделяла хакку и Змеиных Жал с их веревками и базарами, где людей продавали как скот.
- Ты сбежал?
- Твой король купил меня для своей охраны. Лакка. - Он кивнул на стену.
