Братство Кольца полностью

Странник вздохнул и помолчал, затем вновь заговорил: — Это песня, — сказал он, — в роде, который эльфы называли энн-теннат, но ее трудно переложить на наш разговорный язык, получается лишь слабое эхо. В ней рассказывается о встрече Берена, сына Барахира, и Лютиен Тинувиель. Берен был сыном смертного, а Лютиен – дочерью Тингола, властвовавшего над эльфами Средиземья, когда Мир еще был юн. Прекрасней ее не было в целом свете. Она была прелестна, как мерцание звезд над туманом Северных земель, и лицо ее источало сияние. В те дни Великий Враг (которому Саурон из Мордора лишь прислуживал) жил в Ангбанде, на Севере, и эльфы Запада, вернувшись в Средиземье, пошли на него войной, чтобы вернуть себе украденные сильмарилы. Праотцы людей помогали эльфам. Но Враг победил, и Барахир был убит, а Берен бежал и, преодолев великие опасности, прошел Горы Ужаса и пришел в тайное королевство Тингола в лесу Нельдорот. Здесь он узрел Лютиен, поющую и танцующую на поляне у зачарованной речки Эсгалдуин, и назвал ее Тинувиель, что на древнем языке означает «соловей». Множество горестей обрушилось на них, и они надолго расстались. Тинувиель спасла Берена из темниц Саурона, и вместе они одолели великие опасности, и сбросили самого Великого Врага с его трона, и вырвали из его короны один из трех сильмарилей, ярчайший самоцвет, чтобы отдать его как свадебный выкуп за Лютиен Тинголу, ее отцу. Но Берена убил Волк, вышедший из ворот Ангбанда, и он умер на руках у Тинувиель. И она выбрала участь смертных, пожелала умереть, чтобы последовать за ним, и в песне поется, что они встретились снова за Разлучными Морями. И вскоре, вновь вернувшись к жизни, рука об руку ушли по зеленым лесам в край далеко за пределами этого Мира, и случилось это давным-давно. Итак, Лютиен Тинувиель единственная из эльфов действительно умерла и покинула этот Мир, и эльфы утратили ту, кого больше всего любили. Но она породнила племя людей с древними эльфийскими властелинами. Еще живы те, чьей прародительницей была Лютиен, и говорят, что ее род никогда не прервется. И Эльронд из Ривенделла – ее потомок. От Берена и Лютиен родился Диор, наследник Тингола: от него – Эльвинг Белая. На ней женился Эарендиль, уплывший на своем корабле из земных туманов в небесные моря с сильмарилем во лбу, и от них произошли короли Нуменора, сейчас называемого Дикими землями.

Странник говорил, а хоббиты смотрели на его странно вдохновенное лицо, слабо освещенное красноватым светом костра. Глаза его сверкали, голос был сочным и глубоким. Над ним чернело звездное небо. Внезапно над вершиной Ветреня появился бледный свет. Из-за холма медленно поднималась почти полная луна, затмевая звезды.

Рассказ кончился. Хоббиты задвигались, стали потягиваться. — Смотрите! — сказал Мерри. — Луна встает. Должно быть, уже поздно.

Остальные подняли головы – и тотчас увидели на вершине холма, на фоне яркой луны, что-то маленькое и темное. Возможно, это был лишь большой камень или торчащий обломок скалы, залитый бледным лунным светом.

Сэм и Мерри встали и отошли от костра. Фродо и Пиппин продолжали сидеть в молчании. Странник внимательно смотрел на вершину. Все казалось спокойным и тихим, но теперь, когда Странник молчал, Фродо чувствовал, как холодный ужас подкрадывается к его сердцу. Он подвинулся ближе к огню. В этот момент прибежал от края ложбины Сэм.

— Не знаю, что это, — сказал он, — но мне вдруг стало страшно. Ни за какие деньги я не осмелился бы выйти из этой ложбины; мне показалось, что что-то подбирается по склону!

— Ты видел что-нибудь? — спросил Фродо и вскочил на ноги.

— Нет, сударь. Я ничего не видел, но я не останавливался, чтобы посмотреть.

— Я кое-что видел, — сказал Мерри, — а может, мне показалось. Там, к западу, где лунный свет падает на равнины, я вроде бы видел две или три черные фигуры. Они как будто направлялись сюда.

— Все к огню, лицами наружу! — воскликнул Странник. — И возьмите палки подлиннее!

Некоторое время они сидели, затаив дыхание, молча и встревоженно, спиной к костру, вглядываясь в обступающий их мрак. Ничего не произошло. В ночи не было ни звука, ни движения. Фродо заерзал, чувствуя, что должен прервать молчание, иначе закричит во весь голос.

— Тшш! — прошептал Странник. — Что это? — в тот же миг ахнул Пиппин.

Они скорее почувствовали, чем увидели, что над краем маленькой ложбины с дальней от холма стороны поднимается тень, а то и несколько теней. Путники напрягли зрение – и тени как будто бы выросли. Вскоре сомнений не осталось: три или четыре высокие черные фигуры стояли на склоне, глядя на них сверху. Фигуры были такими черными, что казались темными дырами в глубокой темени за ними. Фродо показалось, что он слышит слабый шорох, как будто ядовитое дыхание, и чувствует пронзительный холод. Тени начали медленно приближаться.