— Не совсем. Но я понял, что Гэндальф выбрал для меня хорошего товарища. Отлично. Мы пойдем вместе.
Фродо молча доел завтрак. Потом поднялся, оглядел дорогу и подозвал Пиппина.
— Все готовы? — спросил он, когда подбежал Пиппин. — Нужно выступить немедленно! Мы слишком долго спали, а идти еще далеко.
— Ты хочешь сказать,
— Уже закончил. И намерен как можно быстрее добраться до парома в Баклбери. Мы не пойдем по дороге, как вчера. Пойдем напрямки.
— Значит, ты собрался лететь, — заметил Пиппин. — Напрямки тут пешком нигде не пройдешь.
— И все же есть более короткий путь, чем идти по дороге, — настаивал Фродо. — Ферри восточнее Вудхолла, но дорога сворачивает влево – вон там, на севере, видишь? Она огибает северный край Мэриша и выходит на мощеную дорогу над Стоком, ведущую к мосту. Однако это несколько миль крюку. Мы на четверть сократим путь, если пойдем отсюда к парому по прямой.
— Прямой путь не всегда самый короткий, — возразил Пиппин. — Земля здесь неровная, а в Мэрише полно болот и других препятствий. Я знаю эти места. А если ты беспокоишься из-за Черных Всадников, то, думаю, с ними все равно, где встретиться, – на дороге, в лесу или в поле.
— В лесу или в поле нас труднее будет найти, — ответил Фродо. — И если тебя однажды увидели на дороге, то есть надежда, что там тебя и будут искать.
— Хорошо! — согласился Пиппин. — Я пройду с тобой по всем болотам и ямам. Но будет нелегко! Я надеялся засветло добраться до «Золотого насеста» в Стоке. Там подают лучшее в восточном Шире пиво – или подавали: давненько я его не пробовал!
— Тем более! — сказал Фродо. — Конечно, как говорится, «в объезд, так к обеду, а прямо – так к ночи», но в гостинице можно застрять и до утра. Нипочем нельзя пускать тебя в «Золотой насест»! Нам нужно быть в Баклбери до темноты. Что скажешь, Сэм?
— Я иду с вами, мастер Фродо, — ответил Сэм (несмотря на дурные предчувствия и глубокое сожаление по поводу лучшего в восточном Шире пива).
— Тогда, если уж нам суждено тащиться через болота и колючий кустарник, пошли! — поторопил Пиппин.
Было почти так же жарко, как накануне, но с запада надвигались облака. Кажется, собирался дождь. Хоббиты спустились с крутого зеленого откоса и нырнули в чащу. Они собирались обойти Вудхолл с правой стороны, наискось пересечь лес на восточном склоне холма и выйти на равнину. Тогда можно было бы направиться по открытой местности прямо к Баклбери, преодолевая редкие канавы и изгороди. По расчетам Фродо, им предстояло пройти по прямой восемнадцать миль.
Вскоре он обнаружил, что на деле лес гораздо гуще и непролазнее, чем с виду. Тропинок в подлеске не было, и путники продвигались не слишком быстро. С трудом добравшись до дна лощины, они обнаружили ручей, сбегавший с холмов, оставшихся позади, – он тек по глубокому болотистому руслу с крутыми скользкими берегами, поросшими колючим кустарником. Ручей, к великой досаде хоббитов, перерезал им дорогу. Перепрыгнуть через него они не могли, а идти вброд означало вымокнуть, исцарапаться и вымазаться в грязи. Путники остановились и призадумались. — Первое препятствие! — с мрачной улыбкой сказал Пиппин.
Сэм Гэмджи оглянулся. В просвете между деревьями он мельком увидел верхний край зеленого склона, с которого они спустились.
— Смотрите! — воскликнул он, хватая Фродо за руку. Все повернули головы и высоко над собой увидели на фоне неба над обрывом силуэт лошади. Рядом с ней пригнулся к земле Черный Всадник.
Хоббиты немедленно отказались от мысли о возвращении. Фродо, который шел впереди, проворно нырнул под прикрытие густых кустов на берегу ручья. — Эй! — окликнул он Пиппина. — Мы оба правы – короткий путь оказался длинным, но зато мы вовремя скрылись. У тебя чуткие уши, Сэм: не слышишь ли ты еще чего-нибудь подозрительного?
Они замерли, задержав дыхание и прислушиваясь, но преследования не было слышно. — Вряд ли он рискнет спуститься сюда, — предположил Сэм, — но, наверное, он знает, что мы тут. Нам лучше уйти.
Уйти оказалось нелегко. Мешки давили на плечи, ветви деревьев и кустарников не желали расступаться. Склон с тыла преграждал дорогу ветру, и воздух был неподвижным и душным. К тому времени, как хоббиты наконец пробились на более открытое место, они вспотели, устали и исцарапались. Вдобавок у них появились сомнения в том, правильно ли они идут. Берега ручья стали более пологими, а сам он – шире и мельче: он выбрался на равнину и теперь бежал к Мэришу и Реке.
— Так это же Стокский ручей! — воскликнул Пиппин. — Если мы хотим попробовать вернуться на прежний курс, нужно немедленно перебраться через него и взять правее.
