— Ну, пора домой, — сказал Мерри. — Во всем этом есть кое-что любопытное, но пусть подождет до дома.
Они свернули на дорогу в Баклбери – прямую, аккуратную, окаймленную с обеих сторон большими белыми камнями. Ярдов через сто она привела хоббитов на берег реки, к широкой деревянной пристани. Там был пришвартован большой плоский паром. У края воды в свете двух фонарей на высоких столбиках блестели белые причальные тумбы. Позади, в полях, туман поднялся выше живых изгородей, но вода впереди была темной, и лишь редкие клочья тумана клубились в прибрежном камыше. На противоположной стороне тумана было меньше.
Мерри по сходням провел пони на паром, остальные последовали за ним. Мерри медленно оттолкнулся от берега длинным шестом. Впереди спокойно и широко катил свои воды Брендивинь. По крутому противоположному берегу от пристани взбиралась извилистая тропа. Там подмаргивали фонари. Дальше возвышался Бакхилл, сиявший сквозь редкие завесы тумана множеством круглых окон, желтых и красных. Это были окна Бренди-Холла, родового гнезда Брендибаков.
Давным-давно Горендад Олдбак, глава семейства Олдбаков, одного из старейших родов в Мэрише, да и во всем Шире, пересек реку – естественную восточную границу земли хоббитов. Он возвел (и прорыл) Бренди-Холл, сменил имя на Брендибак и поселился там, возглавив маленькую независимую общину. Семейство его росло – и продолжало расти после его смерти, покуда Бренди-Холл не занял весь низкий холм и не обзавелся тремя большими входами и множеством малых, а также сотней с лишним окон. После чего Брендибаки и их многочисленные потомки принялись рыть норы, а затем и возводить дома по всем окрестностям холма. Так возник Бакленд, плотно населенная полоса между рекой и старым лесом, своеобразная колония Шира. Главным поселком здесь считался Баклбери, теснившийся на берегах и склонах за Бренди-Холлом.
Население Мэриша относилось к жителям Бакленда дружески, и фермеры от Стока до Камышовки по сей день признавали власть Хозяина Холла (как именовали главу семейства Брендибаков). Но большинство жителей старого Шира считало баклендцев чудаками, полуиностранцами, хотя те в сущности мало отличались от хоббитов из четырех Фартингов. За одним исключением: им нравились лодки, а некоторые даже умели плавать.
Сначала земли баклендцев не имели защиты с востока, но в той стороне поставили высокую живую изгородь – Заплот. Ее растили много поколений и вырастили большой и высокой, поскольку постоянно обихаживали. В длину Заплот достигал двадцати миль, начинался у моста через Брендивинь, большой петлей удалялся от реки и вновь подступал к ней у Хейсенда (где Витивиндл, текущий через Лес, впадал в Брендивинь). Но, конечно, это была не слишком надежная защита. Во многих местах Лес вплотную подходил к изгороди. Баклендцы крепко запирали свои двери на ночь, что в Шире было не в обычае.
Паром медленно двигался по воде. Баклендский берег приближался. Сэм единственный из четверых впервые переправлялся через реку. У него возникло странное чувство, будто медленный журчащий поток поглощает его прошлую жизнь, затягивает дымкой, а впереди лежит темная неизвестность. Он почесал голову и подавил мимолетное желание, чтобы мастер Фродо никуда не уходил и продолжал спокойно жить в Бэг-Энде.
Четверо хоббитов сошли с парома. Мерри привязывал его, Пиппин уже вел пони по тропе, а Сэм оглянулся, точно прощаясь с Широм, и сказал хриплым шепотом:
— Смотрите, мастер Фродо! Видите?
На другом берегу, при свете далеких фонарей они с трудом различили какую-то фигуру: нечто вроде позабытого кем-то большого черного тюка. Но, пока они глядели, тюк зашевелился и принялся раскачиваться из стороны в сторону, как будто обшаривал землю. Потом он вновь уполз (или ушел на четвереньках) во тьму, куда не доставал свет фонарей.
— Что это такое, скажите на милость? — воскликнул Мерри.
— Что-то, что преследует нас. — ответил Фродо. — Но больше ни о чем не спрашивай. Срочно надо уходить. — Они торопливо полезли по тропе на крутой откос, а когда вновь оглянулись, дальний берег затянуло туманом и там ничего не было видно.
— Хорошо, что вы не держите лодок на западном берегу! — сказал Фродо. — Может ли лошадь пересечь реку?
— Да. Либо двадцатью милями севернее по мосту, либо вплавь, — ответил Мерри, — хотя я никогда не слышал, чтобы лошадь переплывала Брендивинь. Но при чем тут лошадь?
— Потом расскажу. Поехали домой, там и поговорим.
— Идет! Вы с Пиппином знаете дорогу, поэтому я поеду вперед и скажу Пухлику Болджеру, что вы на подходе. Мы приготовим ужин и прочее.
— Мы совсем недавно ели у фермера Червинга, — сказал Фродо, — но можем поужинать еще разок.
— Вот и ладно. Давай-ка сюда корзину! — И Мерри исчез во тьме.
