Внезапно наступила глубокая тишина, и Фродо услышал, как бьется его сердце. Потом послышался ясный, но далекий, как будто проходящий сквозь землю или толстые стены и крышу голос:
Послышался протяжный рокот, будто где-то сыпались и катились камни, и внезапно в пещеру хлынул свет – настоящий дневной свет. В глубине зала, за ногами Фродо, появилось низкое отверстие, напоминающее дверь. В нем показалась голова Тома (со шляпой, пером и всем прочим), обрисованная на фоне огненного солнечного диска. Свет озарил пол и лица троих хоббитов, лежавших рядом с Фродо. Хоббиты не шелохнулись, но кожа их утратила мертвенный оттенок. Теперь они казались просто крепко спящими.
Том пригнулся, снял шляпу и вошел в темную пещеру, напевая:
Раздался крик, и внутренняя часть пещеры с грохотом обрушилась. Послышался протяжный пронзительный вой, который замер в невообразимой дали, и наступила тишина.
— Пойдем, друг Фродо! — сказал Том. — Пойдем на чистую траву! Помоги-ка вынести их.
Они вынесли из пещеры Мерри, Пиппина и Сэма. Когда Фродо в последний раз покидал могильник, ему почудилось, что отрубленная рука еще корчится на куче земли, как раненый паук. Том вернулся в курган, и оттуда долго доносились топот и звяканье. Он вышел с охапкой сокровищ: золотыми, серебряными, медными и бронзовыми вещами, ожерельями, цепями, самоцветными украшениями. Взобравшись на вершину зеленой могильной насыпи, Том ссыпал драгоценности на залитую солнцем землю.
Стоя там со шляпой в руке (ветер раздувал его волосы), он посмотрел на трех хоббитов, лежавших навзничь на траве на западном склоне могильника. Подняв правую руку, он повелительно сказал:
К великой радости Фродо, хоббиты зашевелились, начали потягиваться и протирать глаза, а потом вдруг вскочили на ноги. Они изумленно посмотрели сначала на Фродо, потом на огромного, как жизнь, Тома, который стоял над ними на вершине могильника, и наконец оглядели себя, свои тонкие белые саваны, золотые венцы и пояса и звенящие украшения.
— Что, скажите на милость... — начал было Мерри, ощупав золотой обруч, сползший ему на один глаз. Он умолк, тень набежала на его лицо, и он зажмурился. — Ах да, вспомнил! — сказал он. — Люди из Карн-Дума напали на нас ночью и всех перебили. Ах! Копье в моем сердце! — он схватился за грудь. — Нет! Нет! — сказал он, открывая глаза. — Что я болтаю? Мне это приснилось. Где ты пропадал, Фродо?
— Я думал, я совсем пропал, — ответил Фродо, — но не будем об этом. Нужно решить, что делать. Пойдем дальше.
— В таком виде, сударь? — удивился Сэм. — Где моя одежка? — Он сбросил на траву обруч, пояс и перстни и беспомощно огляделся, словно надеялся отыскать поблизости свой плащ, штаны, куртку и прочие принадлежности хоббичьего туалета.
— Вы уж не найдете своего платья, — ответил Том, спускаясь с насыпи и со смехом пританцовывая вокруг хоббитов в лучах солнца. Можно было подумать, что ничего опасного или ужасного не произошло – и действительно, ужас исчез из сердец хоббитов, когда они посмотрели на Тома и увидели веселый блеск его глаз.
— Как это? — спросил Пиппин, удивленно глядя на Бомбадила. — Почему не найдем?
Но Том покачал головой и сказал: — Вы выплыли из глубоких вод. Одежда – невелика потеря, коль вы сами не утонули. Радуйтесь, мои веселые друзья, пусть солнечный свет согреет ваши сердца и тела! Долой холодные саваны! Побегайте голышом по траве, а Том тем временем поохотится.
