– Здесь у меня и еще кое-что есть. - Бильбо достал сверток. При небольших размерах он казался увесистым. Размотав несколько слоев старой ткани, хоббит поднял на руках и встряхнул… кольчугу. Она поражала гибкостью и на ощупь показалась Фродо очень холодной. Переливающееся серебристое нагрудье украшали белые камни. Следом из сундука явился и пояс к ней, тоже богато украшенный хрусталем и жемчугами.
– Неплохая вещица, правда? - любуясь кольчугой, сказал Бильбо. - И весьма полезная. Это мне Торин подарил. Я ее перед уходом из Микорыт забрал на память о Приключении. А так… зачем она мне? Когда наденешь, веса совсем не чувствуется.
– Я как-то… - замялся Фродо, - ну, я хочу сказать, вид у меня в ней будет…
– А-а, брось! - махнул рукой Бильбо. - Я тоже так говорил. Не стоит в походе особенно переживать из-за того, как выглядишь. Давай-ка, надень под куртку. И знаешь, пусть это будет наш секрет. Просто мне спокойней, если я знаю, что она на тебе. Я даже думаю, - добавил он тихо, - может, она и клинки Черных Всадников отведет.
– Ладно, я возьму, конечно, - сказал Фродо.
Бильбо ловко накинул на него кольчугу, застегнул пояс и пристегнул меч. Сверху Фродо надел свою старую куртку.
– Вполне обычный хоббит, - удовлетворенно произнес Бильбо, оглядывая племянника. - Теперь у тебя внутри больше, чем снаружи. Ну, удачи тебе! - Он поспешно отвернулся и выглянул из окна, фальшиво напевая какой-то мотивчик.
– Даже не знаю, как благодарить тебя за все, что ты для меня сделал, - смущенно проговорил Фродо.
– И не думай! - Старый хоббит отошел от окна и хлопнул племянника по спине. - Ого! - воскликнул он, тряся ушибленной рукой. - Твердоват ты стал! При чем тут благодарность, - серьезно продолжал он. - Нам, хоббитам, надо держаться друг за друга, особенно Сумниксам. Я только прошу, береги себя и вернись, вернись с новостями. И прислушивайся по дороге к песням да историям. Я постараюсь к твоему возвращению закончить эту книгу и хотел бы начать другую… если доживу.
Он резко замолчал, опять отвернулся к окну и начал напевать:
Был холодный серый день конца декабря. Восточный ветер свободно проносился меж голых ветвей, мотал кроны темных сосен на холмах. Рваные низкие облака мчались над землей. В вечерних сумерках отряд готов был выступить из Дольна. Первое время, по совету Элронда, предстояло идти ночами.
– У Саурона много слуг. За вами будет следить множество глаз, - напутствовал уходящих Элронд. - Враг знает о поражении Кольценосцев, и он, надо полагать, не в восторге от этого. Скоро новые его посланцы будут на севере. Остерегайтесь даже неба над головой.
Полностью экипированные путники собрались вместе. На боку Арагорна висел Андрил - другого оружия он не взял. Походная одежда Скитальца из Пустоземья скрывала боевую кольчугу. Длинный меч покачивался на поясе Боромира, гондорец нес еще щит и боевой рог.
– Если он запоет в горных долинах, - сказал воин, - пусть лучше разбегаются враги Гондора. - С этими словами он поднес рог к губам, и могучий звук породил в скалах множественное эхо, заставив всех в Дольне вскочить на ноги.
– Не скоро тебе придется трубить теперь, - с легкой укоризной сказал Элронд, помолчал и добавил: - Не раньше, чем придешь к границам своей страны, а тогда - нужда заставит.
– Пусть так, - гордо ответил Боромир, - но я всегда разрешал моему рогу подать голос в начале похода. Пусть потом нам придется идти в ночи, но я не собираюсь красться, как вор.
Гном Гимли открыто облачился в кольчужную рубаху, а к поясу пристегнул боевой топор. У Леголаса за спиной висели эльфийский лук и колчан со стрелами, а на поясе - длинный кинжал в белых ножнах. Мерри и Пиппин были вооружены мечами из Упокоища, а у Фродо из-под куртки едва виднелся Шершень. Про кольчугу он никому не сказал, даже искушенный глаз не заметил бы ее под походной одеждой. У Гэндальфа, кроме жезла, на поясе тоже висел эльфийский меч Гламдринг, похожий на его прежний Оркрист, покоящийся ныне на груди Торина, вечно спящего под Одинокой Горой.
