А Фродо, не помня себя от отчаяния, с криком «Помогите!» бросился по тропе. Поднявшийся и вправду ветер зашумел в кронах ив, голос Фродо тонул в сплошном шелесте, и вдруг издали донесся ответ, заставивший Фродо замереть на месте. Звук пришел из-за спины, из глубины леса. Фродо крутанулся на пятках и прислушался. Сомнений не было! Там раздался чей-то голос, глубокий веселый голос, беззаботно напевающий какую-то чепуху:
С надеждой и страхом Фродо с Сэмом вслушивались в непонятные слова и вскоре уже легко различали то, о чем пел неизвестный.
Хоббиты, зачарованные, слушали. Ветер стих. Листья на неподвижных ветвях безжизненно обвисли. Снова зазвенела песня, а потом из тростника на тропинку вышел, приплясывая и подпрыгивая... человек? Да, ростом он был с Верзилу, и шуму от него было не меньше. Голову незнакомца покрывала старая шляпа с высокой тульей и заткнутым за ленту голубым пером. Большими ногами в желтых башмаках он крепко топал по земле, продираясь сквозь тростник, как корова к водопою. На голубую вылинявшую куртку падала длинная курчавая борода, глаза были ярко-синие, а лицо – красное, и все в морщинах, как печеное яблоко. В руках он держал огромный лист кувшинки, в нем, словно в глубокой тарелке, плавала охапка белых водяных лилий.
– Спасите! – закричали в один голос Фродо с Сэмом, бросаясь к нему,
– Эй, вы, тише там! – крикнул незнакомец, протягивая вперед поднятую ладонь. Хоббиты встали, словно на стену налетели.
– Наших друзей дерево поймало! – выпалил Фродо.
– Мастера Мерри дуплом заглотило! – вторил ему Сэм.
– Что? – воскликнул Том Бомбадил, смешно подпрыгивая. – Безобразит Старый Лох? Только и всего-то? Есть управа на него, песенка найдется. Ах ты, старый серый Лох! Проморожу все нутро, если не уймется. Корни вылезут наверх, песенку заслышав. Ветер песней приманю, сдует листья с веток! Надо же! Старый Лох!
Осторожно пристроив лилии на траву, Том вприпрыжку подскочил к дереву. Из ствола виднелись уже только ступни Мерри. Бомбадил приник к небольшому дуплу и принялся напевать что-то низким голосом. Слов хоббиты не разобрали, но Мерри неожиданно задрыгал ногами. Том отпрянул от ствола, отломил длинную ветку и хлестнул дерево.
Он поймал Мерри за ноги и единым махом выдернул его из расщелины. Тут же раздался протяжный скрип, распахнулась другая щель, и оттуда вылетел Пиппин, словно ему дали пинка. С громким деревянным стуком обе трещины захлопнулись. Лох встряхнулся от корней до вершины и затих.
– Спасибо вам, – хором сказали хоббиты. Бомбадил расхохотался.
– Ну, мои малыши, – сказал он, наклоняясь и заглядывая им в лица, – пойдемте-ка домой! Стол накрыт, там желтый мед, сливки, хлеб и масло. Златеника ждет-пождет. За столом поговорим, время не жалея. Ну-ка, марш за мной, но – чур! – отставать не смейте!
Подняв лилии, он сделал приглашающий жест и, по-прежнему приплясывая и громко распевая всякую чепуху, пустился по тропинке.
Хоббиты, счастливые и ошеломленные, бросились было догонять своего чудного спасителя, но сразу отстали.
Том уже скрылся из глаз, и только песенка его слышалась впереди.
