Грог не знал, что сказать. Пожалуй, впервые в истории человек жертвовал чем-то ради гоблина. Грог, не раздумывая, согласился следовать за Мастером, чтобы не случилось. И да, он поступит в Академию. Он стал тренироваться еще усерднее, пока они начали свой путь к Академии.
Тот день Грог не забудет никогда. Он пришел на Фестиваль, но его нисколько не заботили пиво, вино, другие развлечения. Он шел вперед - прямо к площади Вступления. Именно здесь и именно в тот день проводились вступительные испытания. Он появился в толпе и прошел сквозь нее как сквозь масло, люди шарахались от него, как от больного проказой. Он вышел на площадь Вступления ровно в тот миг, когда новый ректор Академии, а профессор Морте стал им только пару лет назад, хотел уже завершить вступительные испытания, и тогда Грог изъявил свое желание сдать экзамен. Приемная комиссия загудела в возмущении. Профессор Морте не стал переходить к каким-либо прелюдиям, а сразу пустил в дерзкого абитуриента огнешар. Грог не без труда отвел шар в небо где, тот лопнул большой огненной вспышкой. Далее вскочил декан факультета Стихий и направил в гоблина пучок молний - атака была отражена. Деканы поднимались один за одним и пускали в ход свои чары - все их Грог отразил. Тогда с трибуны поднялся Мастер - он единственный не кинул в претендента ни одного заклинания.
-Он более чем достоин учиться в Академии. И мне кажется, что пора нарушить наши древние запреты. Времена настали другие - все меняется. Я не удивлюсь, если лет через сто к нам в Академию начнут поступать гномы. Поэтому я спрашиваю, у вас, господа деканы, и у вас, Господин ректор, примите ли вы сего достойного абитуриента в наше скромное заведение.
-Нет! Он не может быть достоин. Никогда не будет в Академии этого отребья. И пусть он назовет имя того, кто научил его этому искусству. Этот чародей будет немедленно разжалован и лишен всех титулов, если они у него есть.
Грог молчал. Он никогда не придаст Мастера. Но тут произошло неожиданное.
-Его обучил я. Если твои угрозы в силе, Морте, то я сам уйду, не хочу быть среди глупцов, однако я заберу то, что мне причитается.
И с этими словами Мастер спрыгнул с трибуны и побежал в сторону главного здания Академии.
В гоблина сразу же полетели боевые заклинания. Он отбил некоторые из них, потом бросился бежать. Он не помнил, как выбрался из города, как очутился в лесу. Карлик был ранен - его все-таки задел один из разорвавшихся рядом огнешаров. Но рана была не смертельна, и, не замечая, ее гоблин двинулся к своему поселку. Когда он совсем выбился из сил, он устроился на ночлег. Что случилось с Мастером, он не знал. Однако когда Грог заглянул в свой походный рюкзак, чтобы достать оттуда вяленого мяса и поесть, он с изумлением обнаружил там толстый свиток. Этот свиток содержал подробнейшие инструкции, что надо делать дальше, если он не поступит в Академию. В этом свитке все было расписано очень подробно. Этот свиток стал священной книгой для Грога. Исполняя волю Мастера, изложенную в этом свитке, он стал ждать. Ждать сто лет.
И вот ожидание окончено. Вот загорается последняя лучина. Вот в старых руках Грога появляется бурдюк с абсентом. Вот его струя поливает истлевшее тело Мастера. А вот зажженный факел падает на то, что когда-то было Мастером. Разгорается пламя. И вдруг, как и сто лет назад вспыхивает зеленый огонь.
Тело мастера поднимается в воздух, его начинает трясти в жуткой лихорадке, а за тем глаза Мастера открываются. Живые глаза. Пламя сходит на нет. Истлевшее тело опускается на ноги прямо в центр пентаграммы. Из него исходит зеленый пар, а руки сжимают зеленую чашу. Мертвец издает вопль, который больше походит на истерический хохот.
-Добро пожаловать, Мастер. Мы готовы!-гоблин склоняется в уважительном поклоне.
-Хорошо, Грог. Мы выступаем в мае.
Часть 2. Орден Четырех Кубков.
Глава 1. Фестиваль.
Повозка медленно ползла по дороге... Вокруг тянулись сплошные луга и поля, и лишь изредка встречались небольшие, но ухоженные деревушки, а поэтому спать приходилось в основном прямо на обочине дороги. Такие ночевки под открытым небом были опасны, поэтому приходилось спать посменно, что сильно выматывало путников. Другим неудобством в дороге стала нескончаемая жара. Она началась в день выхода из Бардина и не прекращалась уже третью неделю. Именно из-за этой жары отряд передвигался медленно, особенно надолго останавливаясь в лесках, которые встречались еще реже, чем деревни, деревнях и около водоемов.
Дни походили друг на друга. Пробуждение, завтрак, затем короткая магическая тренировка, и в дорогу. Обед обычно растягивался на несколько часов, когда стояла самая жара, грозившая воспламенить человеческую плоть. Лишь под вечер удавалось пройти еще немного на пути к цели. Путники еле-еле укладывались в график путешествия.
