— Господин инквизитор! — Сквозь расступившихся девушек — они разошлись в стороны, образуя подобие коридора, к нему подошло несколько Сестёр Битв в своей белоснежной силовой броне.
— Позвольте нам служить вам! — Торжественно опускаясь на колено, склонила голову первая, а её спутницы, встав на колени, распростёрлись на полу, выставив на обозрения соблазнительные, даже сквозь броню, попки.
— Мы будем вашим щитом в бою и негой при отдыхе! Мы, — первая подняла голову и направила на него взгляд пронзительно голубых глаз, слегка оттенённых белоснежной чёлкой: — Мы воительницы, не то, что эти! — Последовал пренебрежительный кивок в сторону, на что расступившиеся одарили Сестру слитным и неодобрительным «Бууу…»
— Впрочем, — легко встав на ноги, воительница подошла к Люциусу, покачивая и бёдрами, и грудью, несмотря на покрывавший последнюю металл брони: — Я не против, если вы прихватите кого-либо и из этих… цветочков. Будет кому портянки стирать!
— Стерва!
— Да где твои глаза, милый! Она же уродина!
— Костлявая!
— В мозолях вся!
Дружно ответил на оскорбление цветник.
— А ну ша! — Выхватив одноручный пиломеч, Сестра воздела его над головой: — Прочь, шлюшки! Это мой господин!
— Девочки, девочки, — не отрывая рук от груди, Сэм принялся отвешивать короткие поклоны во все стороны: — Вы все столь прекрасны… Восхитительны… И это… Да! Очаровательны… Я просто не могу сделать выбор! Помогите мне?
— Как? — Дружно качнувшись — девицы принимали соблазнительные позы демонстрируя свои лучшие части — кто-то отставлял в сторону ножку, кто-то выпячивал грудь, попку, а иные просто томно прикрывали глаза, проводя кончиком язычка по пухлым губам. Даже оказавшиеся среди них женоподобные особи противоположного пола, постарались что-либо изобразить.
— Вы не могли бы… Построиться? — Рука, закованная в броню, очертила дугу вдоль бассейна: — Я пройду… Нет — мы пройдём, — покосившись на своего напарника — тот отбивался от почти голых красоток, чьи тела — в разных местах, украшали вживлённые трубочки и провода: — Мы пройдём вдоль строя и выберем… Ну тех, кто нам по вкусу. Идёт?
Колыхнувшись, разнофактурная масса, разбившись на отдельные ручейки, потекла к бассейну, формируя вокруг подобие разорванного надвое кольца — одну половину составляли красотки светлой стороны, другую, как вы понимаете — тёмной.
Сложив на груди руки, Сэм, параллельно с Витусом — колдун держал свои за спиной, двинулся вдоль искушавшей его своими выдающимися формами дуги.
Дойдя до конца, там его уже поджидал переминавшийся с ноги на ногу, словно ему жала броня, понятно где, хаосит, Люциус задумчиво почесал лоб: — Ты как? Выбрал кого?
— Эээ… — беспомощно развёл руками тот.
— Ясно. Возвращаемся на исходное… Так! Красавицы! — Привлекая внимание девиц, Люциус несколько раз хлопнул ладонями, наполняя пространство металлическим лязгом: — Дубль два! Только теперь — повернитесь поп… Спиной. Ну… Вы же сами понимаете, — покраснев, благо это было несложно — виды, которые демонстрировали ему отдельные экземпляры, загнали бы в краску даже опытного извращенца: — Кхм… Позвольте, в общем, на вас это… Ну, сзади посмотреть… Простите. Только не подума…
Договаривать смысла не было — ряды подтянутых, обвислых и вообще никаких попок, дружно обратили в его сторону свои полусферы.
— Бежим, — дёрнув за руку окаменевшего псионика, Сэм рванулся к двери.
— Ах ты!.. Стой!.. Импотент!.. Маньяк!.. Да сволочь он! Бей его девки! — понеслось ему вслед, и он, прибавив скорости — раздававшиеся сзади шлепки босых ног и цоканье каблучков.
— Беги! — Послышавшийся сзади вскрик Витуса и последовавший почти сразу грохот металла о камень, подсказали Люциусу, что хорошая идея его напарника — отвлечь на себя внимание девиц, особого успеха не имела.
Прыгнув вперёд — до двери оставалось не более трёх — четырёх метров, он всем корпусом ударил в створку, хватаясь обеими руками за круглую медную рукоять.
Нет!
Вздрогнув и затрещав, створка прогнулась, принимая, как и в прошлый раз, на себя его удар, но выдержала, пружинисто откинув тело назад.
Уже ощущая накатывавшиеся на него ароматы, Сэм снова дёрнул за ручку, вжав голову в плечи и ожидая что тонкие пальчики, вооружённые острыми когтями, вот-вот вопьются в его шею и спину, сдирая скальп… Но дверь вновь осталась недвижима.
— Скотина! — вскрикнул Люциус, непонятно кому адресуя свой вопль — преследовательницы настигли его и их первые прикосновения пришлись на его ранец — резкий рывок сразу нескольких тонких и нежных ручек заставил его пошатнуться. Раскинув руки в попытке удержать равновесие — налетевшая сзади, толпа издала торжествующий вопль, он, уже падая на спину, пнул проклятую створку — и та, скрипнув застоявшимися за много лет петлями, приоткрылась, являя бледно рубиновое свечение, исходившее из нутра следующей комнаты.
