— Ну, здорово, чё? — помахав рукой Лоск, демонстрируя бармену опустевшую ёмкость, поднял кружку над головой: — Какая разница, кто помог. Да хоть сам Дьявол — главное мы живы и пиво пьём. А Док? Так ведь?!
— Всё имеет свою цену, — как бы в сторону, не обращаясь ни к кому конкретно, произнес в ответ врач: — И как бы нашему командиру счёт не выставили. Когда всё закончится.
— Знать бы ещё — за что? — Приняв от всё той же, линкороподобной дамы, свежую порцию пива, Сэм сделал небольшой глоток, и, дождавшись, когда все поставят кружки на стол, продолжил: — Выставят счёт — разберёмся. Когда выставят и если. В конце концов рыбы, я читал, тоже иногда людей в море спасали. И без счета — за просто так. У меня другой вопрос, и он меня сильно волнует — что делать будем.?
— Если у тебя другой вопрос, — хмыкнул Лоск: — То чего мозг нам компостил про глаза эти?!
— Чтобы гением и всё такое… Таким, меня не считали.
— Так это поздно, командир, — откровенно веселясь, заржал Папаша: — Поздняк метаться, командир! С корабля — спас? — принялся он загибать пальцы: — Из слепого вывел? Во! Я теперь, Сэм — тебе по гроб жизни обязан!
— Не надо по гроб жизни, — отрицательно мотнув головой невесело вздохнул Люциус: — Те, что на Весельчаке — они мне тоже — по гроб жизни. И что? Так что — не надо.
— Обидно? — Посмотрел ему в глаза Док: — Сэм… Ты сам сказал — без чинов, так?
— Ну?
— Тогда слушай. Ты сам виноват, — в голосе врача послышалась так редко проявлявшаяся жёсткость: — Ты все помогал. Спасал, выручал, вытаскивал. И вот — результат на лицо. Нельзя быть добрым, Сэм. Ни как нельзя.
— И что — мне надо было децимации устраивать, да?
— Ну, зачем так уж… Хотя — и децимации тоже. Вот от тебя баба ушла — а почему?
— Не твоё дело, — помрачнев, буркнул Сэм: — Не лезь.
— Нет уж, извини, залезу! Мягкий ты слишком. Милая, любимая, уси-пуси… Тьфу! С бабой — строгость нужна! Чтобы она силу чувствовала!
— И что? — Прищурившись, посмотрел на него Люциус: — Мне что — бить её надо было? Да?
— Не бить, — покачал головой Жвалг: — Не утрируй. А вот жёсткость проявить… Проявлять временами — да. Что б не расслаблялась.
— Да ты бы первый взвыл бы — если б я принялся гайки закручивать!
— Опять ты не так понял! Не гайки. Сэм… Ты же, считай с нуля создал Братство наше. Новое. Так?
— Так.
— Крупная, по нынешним меркам, структура, верно? Кораблей под пять десятков, планета, крепости — так?
— Ну? — Не понимая к чему он клонит, Сэм вопросительно посмотрел на врача: — Короче, пилюлькин!
— Не злись, — пропустил нелестное для него прозвище мимо ушей Док: — Злиться раньше надо было. Я к чему — структура, которую ты создал…
— Не я, мы все её создавали!
— Нет, командир — ты! Ты её создал, мы только за тобой шли, шли — и делали как ты скажешь. К слову сказать — структуру ты действительно сделал что надо. Из ничего, с одним кораблём — и такое провернуть! Респект, командир, — склонил голову в поклоне и без тени шутки в голосе, Жвалг.
— Ну, хоть на этом спасибо, — буркнул в ответ Люциус, Подтягивая к себе кружку пива: — Хоть в чём-то я… Того… Не лох педальный.
— Но, — продолжил док, безжалостно круша самолюбие Сэма: — Создав такую структуру, ты не подумал о главном.
— О чём это?
— О внутренней безопасности! Сэм! Ты — номер один. На вершине!
— И что?
— А то! Желающих скинуть тебя вниз — море!
— Так я что? Против был?! Сколько раз я предлагал Совету — мол выберите другого, сколько раз, а? Док?
— Вот Шнек и сделал это! И заметь — все знают, сколько сил ты положил, тебе все обязаны — и что? Молчишь? Так я скажу! — Разошедшейся врач даже привстал, наклоняясь над столом: — Скажу, Сэм! Братство, благодаря тебе — процветает! Операции Братства — успешны, у всех — стабильный доход, планета — прикрыта. Мир и благодать. Так?
— Так. Я к этому и стремился — сделать островок спокойствия во всём этом бедламе.
— Ты его и сделал. Вот только люди… Люди так устроены, что уже оказанная услуга ничего не стоит. Добро — ни кто не помнит. Все зло помнят! А ты — делал добро! Все привыкли к этому твоему спокойствию. И когда Шнек предложил бессмертие — путь на словах, пусть эфемерное, то люди, привыкнув к тому, что имеют, и, считая это уже привычной, неотъемлемой частью бытия — пошли за ним. Пошли, считая, что хуже того, что есть — ну никак не будет!
— Думаешь — будет? — тоскливо посмотрел на него Сэм.
— Будет! — Решительно кивнул Док: — И ещё как будет! Шнек — не ты. Он подобного не допустит. — Замолчав, Жвалг приник к кружке, остужая горло, и, сделав несколько глотков — продолжил: — Вот скажи мне, Сэм. Что тебе мешало по нормальному всё сделать?
— По нормальному — это как?
— Службу собственной безопасности ввести. И не одну. Чтобы они и вокруг и друг за другом следили.
— За своими следить?! Ну ты, Док даёшь…
— Вот в этом и есть твоя проблема, Сэм, — грустно вздохнул врач: — Я тебе говорю-говорю, ты, вроде как соглашаешься, а потом…
— Ну… Гадко это, Жвалг. Я доверять привык.
— Отвыкай!
— И что — мне теперь и тебе не верить, а? Вот скажи — ты про то, ну — что Шнек с бессмертием этим задумал, ты про это знал?
