— К лучшему??? К какому лучшему? Меня уволили с работы, которая мне так трудно досталась. Это твоя вина! — тут я повышаю свой охрипший голос, обхожу столик и начинаю набрасываться на Марка, отталкивая его двумя руками. Он пятится назад с каждой моей фразой. — Ты виноват, что я заболела! Ты виноват, что меня отстранили от Крэга, ты виноват, что меня уволили! Ты все испортил. — Марк видно не ожидал такого обращения и таких обвинений. Но это правда. Он немного в шоке пытается что-то сказать, но не выходит.
— Хватит, успокойся! — Марк, наконец, хватает меня за запястья. — Перестань кричать на меня. — Пипи подскакивает с дивана. Кажется, что Марк хочет меня ударить.
— Нет, не успокоюсь! Ты все испортил! — я тщетно пытаюсь вырваться из его хватки.
— Успокойся, я тебе говорю. Это случилось потому, что ты не слушала меня! — он отпускает мои руки и начинает жестикулировать.
— Уходи, — тихо произношу я и указываю ему на дверь. — Не хочу тебя видеть!
Я опускаю глаза, наполняющиеся слезами. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу. Он медлит пару секунд, но потом уходит, хлопнув дверями. Я даю волю слезам. Я стала такой плаксой, как он появился в моей жизни. Пипи подходит ко мне и обнимает.
— Рина, все будет хорошо, не плачь, дорогая — От ее слов мне становится легче. Моя сестренка рядом, и это меня успокаивает.
— Ты выгнала его из практически его же квартиры! — ругает меня Пипи, когда мы снова сели за стол доужинать.
— Так получилось, — оправдываюсь я.
— А если он вернется и выгонит нас?
— Тогда снова пойдем в парк.
…
Закончив с едой, мы унесли оставшиеся бургеры и почти целую пиццу в холодильник, Пипи убрала все с журнального столика. Я сходила в спальню, переоделась в пижаму и снова завалилась на диван.
— Тебе нужно будет сдать униформу, так сказал Док. И зайти за расчётом на неделе в бухгалтерию.
— Он еще хотят мне заплатить? — округляю я глаза, лежа на диване.
— Конечно, ты отработала неделю!
— Ну, это радует.
…
Когда Пипи вышла из душа я уже лежала в постели. Она сделала пару вечерних процедур — намазала лицо и руки кремом, высушила волосы, заплела их в косу — и завалилась в кровать с другой стороны.
— Ты думаешь, что это конец наших с Марком отношений?
— Не знаю, только зря ты так с ним!
— Он это заслужил!
— Да, но мы здесь не хозяйки! Это некрасиво, надо было просто сказать ему обо всем. Не кричать, и уж тем более не выгонять.
Я молчу, я чувствую, что виновата. Виновата, что так повела себя некрасиво. Но ведь я же права! Меня опять берет досада. Не хочу про это думать!
— Расскажи лучше, как у вас с Филом?
Пипи заулыбалась и повернулась ко мне лицом. Тут завибрировал ее телефон и она потянулась к прикроватной тумбочке. Сообщение.
— Это Фил, — просияла она.
— Что пишет? — я невольно улыбаюсь, глядя на ее радость.
— Желает спокойной ночи, — радостно отвечает она.
— У вас все серьезно, — констатирую я.
— Думаю, да. — Пипи ликует и быстро печатает ответное сообщение. — Завтра, если ему не поставят ночную смену, мы сходим поужинать вместе.
— Здорово! — восхищаюсь я. — Настоящее свидание!
— Да!
Тут снова завибрировал ее мобильник. Она опять расплылась в улыбке, читая сообщение.
— Фил такой внимательный, — отмечаю я. Пипи снова строчит ответ.
— Да, он каждое утро встречает меня на моем этаже, и провожает после работы, сегодня мы даже вместе пошли на ланч!
— У вас что, совпадает перерыв? — удивленно спрашиваю я. В больницах перерыв у всех в разное время, чтобы медицинский процесс не останавливался. У нас с Пипи не совпадал.
— Ну, вот сегодня совпал! — торжественно заявляет она. — Или может он поменялся. Он принес донаты и пирог, такая вкуснятина.
— Классно, такая романтика! — я откидываюсь на спину и искренне радуюсь за них.
Телефон Пипи снова вибрирует. Тут она уже увлеклась перепиской с ним и между нами воцарилось молчание. Я смотрю на свой телефон — он молчит — ни звонков, ни сообщений! Ни от кого! Может мне позвонить или написать первой, извиниться?! Ну вот еще, присекаю я саму себя! Кто должен извиняться вообще?! Да и в сложившейся ситуации первой звонить я ему не собираюсь.
— Я завидую вам Пипи, белой завистью!
— Ну, не говори так! У вас с Марком тоже … — она замолкает. Потому что у нас далеко не то же самое. — Вы еще помиритесь! Вот увидишь! Он ведь любит тебя!
