Тук, который стоял у нее за спиной, в кои-то веки выронил свою куклу, его вытянутое лицо выражало неподдельную печаль.
Ух слабо пошевелился.
– Мне нужна порция жизни, – еле слышно сказал он. – Разрешение взять у тебя немного жизни.
После этих слов Тук быстро вышел вперед, наклонился и выхватил у меня Уха, а когда выпрямился, прижимал его к груди, ну прямо как свою драгоценную куклу.
– Только не вы, капитан! – выкрикнул он, грозно сверкая глазами. – Вам нужна вся ваша жизнь! А мне есть чем поделиться с другими. Давай, Ух, делай, что надо!
– Сперва мне нужно получить разрешение, – тихо, каким-то загробным голосом произнес Ух.
– Оно у тебя есть, – ответил монах. – Ну же, приступай, нечего время зря терять.
Мы с Сарой сидели на земле и как завороженные наблюдали за происходящим.
Все заняло лишь несколько минут, а может, даже и секунд, но они тянулись как часы. Я неподвижно замер в ожидании, аж мышцы судорогой свело от напряжения. Ух постепенно приобретал прежнюю телесность и возвращался к нам из своего другого мира.
Наконец Тук наклонился и аккуратно поставил Уха на землю, после чего без сил рухнул рядом. Я подскочил к монаху и поднял; его безжизненное тело, странным образом скорчившись, повисло у меня на руках.
– Одеяла, быстро! – скомандовал я Саре.
Она расстелила на земле пару одеял, я уложил на них Тука, выпрямил его и укрыл еще одним одеялом. В паре футов от нас валялась пресловутая кукла, я подобрал ее и положил на грудь Туку. Ослабшая рука монаха медленно выползла из-под одеяла и накрыла игрушку ладонью.
Тук открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся:
– Спасибо, капитан.
Мы сидели у костра, а вокруг сгущалась тьма.
– Кости, – сказал Ух, – там на земле валялись кости.
– Ты уверен? – спросил я. – Точно кости? Может, что-то еще? Почему лошадки вдруг так перепугались, увидев какие-то кости?
– Уверен, – кивнул Ух. – Больше там ничего не было.
– Может, все дело в том, чьи это кости? – предположила Сара. – Останки какого-то существа, которое пугает их даже после смерти?
Где-то на просторах бесплодной равнины перекрикивались кулдыкающие твари.
Получив очередную порцию смолистых веток, костер разгорелся ярче, а налетевший с пустошей ветер раздул его еще сильнее.
Я попытался оценить наше положение. Что мы имеем? Остановились на ночлег посреди дикой местности. Идем вперед, но куда именно, сами не знаем. Петляющая тропинка – наш единственный ориентир. Если вдруг придется спасаться бегством, мы побежим обратно в город, который, по сути, ничем не лучше окружающих нас пустошей. Словом, перспективы не слишком радужные.
Но поднимать эту тему пока не стоило. Ладно, завтра будет видно. Как говорится, утро вечера мудренее.
Ух указал щупальцем в сторону одеял:
– Я жадный, взял у вашего друга слишком много жизни. Его запас оказался меньше, чем я думал.
– С ним все будет в порядке, – утешила Уха Сара. – Тук выпил чашку бульона и теперь спит.
– Но почему? Почему этот чертов придурок вообще пошел на такое? – недоумевал я. – Ведь я был согласен! И Ух, между прочим, просил разрешения у меня, а вовсе даже не у него. В конце концов, мы с Ухом…
– Капитан, – перебила меня Сара, – а вам не приходило в голову, что в тот момент у Тука впервые появился шанс внести свою лепту в общее дело? Он наверняка чувствовал себя самым бесполезным членом экспедиции. И если уж на то пошло, вы очень постарались, чтобы у него создалось именно такое впечатление.
– Давайте смотреть правде в глаза, – возмутился я. – Вплоть до недавнего времени от Тука действительно не было никакого проку.
– И вас расстроило то, что у него наконец-то появился шанс проявить себя?
– Ну что вы, конечно нет. Просто меня немного напрягли его слова. Что он имел в виду, когда сказал: «Мне есть чем поделиться с другими»?
– Понятия не имею, – пожала плечами Сара. – Да и какой смысл сейчас гадать? У нас появились проблемы посерьезнее. Лошадки исчезли, вот о чем надо думать. И как теперь нести поклажу? Припасы в любом случае придется оставить, а вот без воды нам не обойтись, придется тащить ее с собой. Если только лошадки не вернутся.
– Они не вернутся, – произнес я. – С тех пор как мы покинули город, коняги только и ждали, когда появится возможность удрать. И давно бы уже сбежали, если бы не Ух. Он держал их в узде.
– Они застали меня врасплох, – повинился Ух. – Я старался исправить положение: нанес один удар, потом второй. Но у меня не получилось.
– Знаете, о чем я сейчас подумала? – спросила Сара. – А что, если это у них отработанная стандартная процедура? Берут группу вновь прибывших, заводят подальше от города и оставляют без единого шанса вернуться.
– Ну даже если и так, то с нами этот номер точно не пройдет, – бодро заявил я. – Не на таких напали, мы непременно выберемся из любой передряги!
Сара пристально посмотрела мне в глаза и хмыкнула:
– Это называется беспочвенный оптимизм.
– Беспочвенный или нет, но оптимизм всегда предпочтительнее пессимизма, – возразил я. – Вы даже не представляете, как он вдохновляет перед лицом опасности. Уж поверьте моему опыту.
