- Захар, слушай меня внимательно... Я познакомилась с пришельцем, сообщила Санька.
- С кем, кем - удивился Захар.
- С инопланетянином! Он - старик, живет в телефонной будке. Прилетел сюда умирать! Захар, надо что-то сделать!
- И для этого ты меня разбудила? Я сказок не читаю давно. Я их прочел в первом классе. Спокойной ночи!
- Не вешай трубку! - закричала Санька так, что кошка подпрыгнула на постели. - Я правду говорю! Его зовут Альшоль.
И Санька, сбиваясь и спеша, принялась выкладывать Захару то, что она только что узнала от старичка по имени Альшоль.
Когда-то давным-давно, еще мальчишкой, он был взят с Земли космической экспедицией инопланетян и попал на планету Фассия. А там такой состав атмосферы, что все живые существа становятся бессмертными. Там все умеют мыслить - даже камни, деревья и дожди. На Фассии мысль обладает энергией, она может двигать предметы, рыть каналы и строить дома. Причем выстроенные дома тоже начинают мыслить.
- Представляю, какая там неразбериха... - иронически заметил Захар.
- Слушай дальше! - оборвала его Санька.
Альшоль, по его словам, плохо помнил, откуда его увезли на Фассию. Кажется, он жил где-то на севере, в дикой каменистой стране с горами и ледниками, с потухшими вулканами и полями застывшей каменной лавы. Холодное море билось о скалы и ревело во время шторма. Жители этой страны обитали в землянках и питались рыбой, а на плоскогорьях жили великаны, которые питались жителями. Это происходило по ночам, а днем великаны обращались в скалы.
- Знаешь, как звали великанов? Тр[cedilla]тли! - выпалила Санька.
- Все понятно, Груня. Твой старикашка жил в Исландии, - сказал Захар.
- А ты откуда знаешь?
- Я же тебе говорил, Груня, книжки надо читать, - наставительно сказал Захар. - Только я не пойму - на каком языке ты с ним разговаривала?
- Как "на каком"? На русском, конечно!
- Откуда же твой Альшоль знает русский язык, если он исландец?
- Он не только русский знает! Он все языки знает! На Фассии умеют принимать мысли с других планет на всех языках. Вот он постепенно и выучился. Времени у него было навалом! Семьсот пятьдесят лет!..
- Ты все сказала? - спросил Захар. - Теперь послушай меня. Я очень рад, что твой старичок сохранил буйство фантазии. Однако он врет, как сивый мерин...
- Как кто?! - вытаращилась на трубку Санька.
- Ты не знаешь... Скорей всего, он убежал из сумасшедшего дома. Его отловят и заберут обратно.
- Даже если так... Тебе его не жалко?
- А чего мне его жалеть?
- Ну и читай свои книжки! Ты все знаешь! Ты скучный-скучный! - со слезами воскликнула Санька и бросила трубку на рычажки.
"Бедненький Альшоль! Сидит там сейчас в телефонной булке скорчившись. Никого V него нет. Готовится умереть...
Какая разница - с Фассии или из сумасшедшего дома?"
- Санька всхлипнула, выволокла из кладовки стремянку и полезла с фонариком на антресоли. Она всегда делала так, когда была дома одна или хотела о чем-то подумать.
На этих антресолях, расположенных над коридором в кухню, находилась Санькина металлическая коллекция, поскольку Санька считала себя металлисткой. Так же считала и ее подруга Кроша.
Санька и Кроша дружили с первого класса. В шестом выяснилось, что Саньке больше всего нравятся чугунное литье и сварные конструкции, а Кроше больше всего - непротивление злу насилием, не считая булочек с изюмом. Она и сама была, как булочка, - маленькая и пухлая. И ненавидела свою пухлость. Каждый раз, подходя к зеркалу, приходила в уныние. Она считала, что поборнице справедливости следует быть худой и бледной.
Кроша хотела сеять добро, а Санька убеждала ее искоренять зло.
- Где ты возьмешь столько добра, чтобы его посеять? - спрашивала она у Кроши. - А вот зла кругом - сколько хочешь. Искать не надо. Если уничтожить все зло, и добра не потребуется. Будет и так хорошо.
В рассуждениях Саньки логика была железная. Недаром же она была металлисткой! Жаль только, что металлическую коллекцию приходилось держать на антресолях, чтобы не волновать семью.
Санька с мамой и дедушкой жили в трехкомнатной квартире, в старом доме с высокими потолками, неподалеку от проспекта Щорса, а Санькин папа жил в другом городе и звонил Саньке по телефону. Но речь здесь не о папе, а об антресолях. Они были такими высокими, что Санька могла стоять там во весь рост. Она забиралась по стремянке наверх, распахивала дверцы, зажигала фонарик и осматривала свои сокровища.
По стенам антресоли тянулись деревянные полки, на них раньше лежал всякий хлам, но после ремонта хлам выбросили, оставили зачем-то только старый папин портфель, перевязанный электрическим шнуром. Санька никогда в него не заглядывала.