- А ты слушай внимательно. Очень простой язык. Каждое слово разбивается на слоги, потом слоги произносятся в обратном порядке. Тебя как зовут? Сань-ка? А по-оборотному будет Касань.
- А тебя - Шольаль?
- Ну да! "Корова" будет по-ихнему "вароко", "птица" - "цапти". И так далее...
- А"хлеб"? - спросила Санька.
- Так и будет: "хлеб".
Женщина вернулась с двумя алюминиевыми мисками, в которых было что-то желтое, похожее на тыквенную кашу. Она швырнула миски на стол, следом полетели ложки.
- Бычто вам сявитьдапо! - сказала она.
Альшоль и Санька присели на табуретки и принялись есть кашу.
Каша была довольно вкусная, однако Альшоль после первой же ложки сморщился и сказал:
- Якака достьга!
- Ясвинь ты янадаргоблане! - широко улыбнулась женщина.
Санька вздрогнула, переводя в уме эту фразу. Скрытница назвала Альшоля "неблагодарной свиньей". Почему они ругаются?
Альшоль между тем доел с аппетитом кашу и даже тарелочку вылизал.
- Екожутлопой! - сказал он. Санька перевела уже почти автоматически: "жуткое пойло".
- Проваливайте к чертям собачьим, - сказала женщина по-оборотному, убирая тарелки. Саньке показалось, что она очень довольна.
- Без тебя знаем, что нам делать, старая карга! - ответил Альшоль на ее языке.
И они пошли по новому коридору туда, где виднелась дверца.
За дверцей оказалась крутая лестница, затем еще коридор и короткая вертикальная железная лесенка, которая упиралась в круглую крышку люка. Альшоль поднялся по лесенке первым, подлез под крышку и с усилием приподнял ее плечом. Крышка сдвинулась в сторону, освобождая проход.
Альшоль и Санька вылезли из люка и оказались посреди улицы, прямо на проезжей части Большой Пушкарской.
Санька огляделась по сторонам и застыла в ужасе, пораженная удивительной и страшной картиной: вокруг вздымался этажами утренний город, это были знакомые дома на Пушкарской и улице Ленина, но все они имели фантастический вид. Вместо окон зияли темные провалы, в которых бесшумно скользили летучие мыши, стены домов были покрыты мхом и плесенью, ветхие крыши коробились ржавой жестью, обнажая подгнившие клетки стропил. Короче говоря, город был похож на заброшенный много лет назад средневековый замок. И, конечно, в нем не было ни души - ни на улицах, ни в окнах домов.
Санька потерянно пошла к тротуару и заглянула' в Окно первого этажа того дома, куда она когда-то ходила в детский сад. В просторном помещении группы было пусто, сквозь доски пола росли репейники и чертополох. В углу сидела большая жаба, раздувая белый мешок на шее.
Санька в ужасе отпрянула от окна, повернулась к Альшолю.
- Где мы?
- В Ленинграде, - сказал Альшоль. - Точнее, это место называется Граднинле по-оборотному.
- А где же все жители? Куда они девались?
- Не волнуйся, все живы-здоровы. Только они остались в прямом мире, а мы с тобой попали в оборотный. Прямой и оборотный мир - это как матрешка. Мы сейчас у нее внутри. Здесь живут только скрытые жители.
И действительно, оглядевшись, Санька обнаружила то тут, то там человеческие фигуры, стоящие неподвижно у подвальных окошек.
Они двинулись, по направлению к детской площадке, куда Саньку водили гулять в детском саду. Посреди площадки возвышался холм, весь изрытый крупными норами. Как только Альшоль и Санька подошли к нему, из нор стали выползать скрытники. Они были в точности такие же, как и люди, но на верхней губе скрытников, там, где у нормальных людей расположена ямочка, разделяющая губу на две половинки, у скрытников было
Скрытники были одеты в грубые, но яркие одежды: длинные цветастые платья у женщин, клетчатые штаны у мужчин, пятнистые рубахи.
Завидев гостей, скрытники двинулись к ним, на ходу изрыгая проклятья на своем оборотном языке.
- Кто вас сюда звал? - кричали они. - Уходите, гады!
- Посмотрите, какие у них человеческие морды!
- Сразу видно - негодяи!
- Особенно этот, седобородый. Вот уж прохвост, так прохвост!
Санька сжалась. Ругательства обидели ее. Ведь они с Альшолем не сделали скрытникам ничего дурного!
Но Альшоль обрадовался. Расплывшись в улыбке, с довольным видом поглаживая седую бороду, он обрушил на скрытных жителей целый град проклятий.
- На себя посмотрите, черви ненасытные! Ноги моей у вас больше не будет. Ненавижу всех и каждого лютой ненавистью! В клочки бы порвал, развеял прах по ветру!
Толпа скрытников вдруг бурно зааплодировала, обмениваясь впечатлениями от краткой, но энергичной речи Альшоля.
- Нет, вы слыхали когда-нибудь такую ругань! Да он же законченный подонок!
- Мерзавцы... - с любовью пробормотал Альшоль.
И тут Санька не выдержала. Она выступила вперед с глазами, полными слез, и заговорила горячо и взволнованно:
- Граждане скрытники! Мы же у вас впервые. За что вы нас ругаете? Разве вы не знаете, что гостеприимство - главный закон общения? У нас принято с любовью относиться друг к другу....
Альшоль одернул ее.
- Ни слова про любовь! - шепнул он.
Скрытники озлобились.
- Любовь, говоришь! Плевали мы на вашу любовь! Ненависть движет миром! Да здравствует ненависть! - выкрикнул один из них в грубых шерстяных штанах, сшитых из верблюжьего одеяла.