- Я хочу поблагодарить тебя, - сказало привидение Софья Романовна - Ты первая вспомнила о моей любимой Аграфене и приютила ее у себя. Мне осталось на Земле совсем немного времени. На сороковой день после смерти Господь возьмет меня к себе... Если, конечно, сочтет это возможным, - добавила старуха, подумав. - Я хочу спросить: ты и дальше будешь заботиться об Аграфене?
- Да... - выдавила из себя Санька.
- Этот мальчик, - указала старуха на Альшоля, - помог мне воплотиться в полный рост - Привидение с удовольствием оглядело себя и провело лайковой перчаткой по белому атласу платья. - Ты не представляешь, девочка, как трудно сейчас привидениям! У людей осталось так мало воображения, что нам приходится быть совершенно невидимыми. Изредка мелькнешь в своей собственной квартире в виде облачка, скрипнешь дверью - и все! А это мальчик сумел воплотить меня в лучшем виде! И даже с фатою! - привидение элегантным жестом расправило газовую шаль фаты.
- Какой же он, мальчик? - несмело возразила Санька. - Ему семьсот пятьдесят лет.
-Глупости! - рассмеялось привидение Софья Романовна. - Альшолю четырнадцать земных лет, я же знаю! Остальное - не считается, потому что было там... - и она махнула белой рукой в пространство.
Альшоль, потупившись, стоял рядом с телевизором, будто старуха выдала его самую сокровенную тайну. На экране пел Владимир Пресняков-младший.
- Вот скажи: сколько лет сейчас Пушкину? - неожиданно обратилось привидение к Саньке. - Да-да, Александру Сергеевичу!
- Я не знаю... - растерялась Санька.
- Очень плохо. Двойка! - объявило привидение. - Александру Сергеевичу сейчас сто девяносто второй год, поскольку он, как сама понимаешь, бессмертен Совсем старичок, верно?... А на самом деле ему, конечно, тридцать семь лет - было и останется!
- В общем, она права, - неохотно признал Альшоль.
- Не она, а оно, - поправило привидение. - Не говоря уже о том, что неучтиво говорить о людях в третьем лице, когда они рядом.
- Простите, - пробормотал Альшоль.
В это время в прихожей раздались требовательные звонки дверного электрического колокольчика.
- Ой, дедушка вернулся! - в ужасе воскликнула Санька.
Альшоль, подхватив Аграфену, метнулся из комнаты. Санька - за ним. Только тут она увидела, что из раскрытых дверец антресоли до пола свисает лестница, сплетенная из бельевой веревки. Альшоль ловко, по-матросски, вскарабкался наверх, предварительно забросив на антресоли Аграфену, мгновенно втянул внутрь лестницу и изнутри притворил дверцы. Санька понуро поплелась открывать.
Однако за дверью стоял соседка Эмилия - в «варенке» с головы до пят. Из-за ее плеча выглядывала милицейская фуражка низенького участкового Мулдугалиева.
- Саша, дедушка дома? - спросила Эмилия.
- Нет, он на дачу уехал, - помотала головой Санька.
Эмилия без спросу вошла в квартиру. За нею двинулся участковый.
- Мама просила меня присмотреть за тобой, - тоном, не допускающим возражений, сказала Эмилия. - Покажи, как ты живешь?
- Это что - обыск? А санкция от прокурора у вас есть?! - решительно воспротивилась Санька, весьма кстати вспомнив слова участкового о какой-то санкций.
- Ордера нет, девочка, - ласково сказал Мулдугалиев. - Но детская комната милиции интересуется. Мы взяли на учет всех подростков, оставшихся на лето в городе.
Эмилия направилась в кухню, осмотрела ее. Мулдугалиев зашел тоже, зачем-то распахнул холодильник, заглянул в кухонный шкаф.
- Мама сказала, что ты ходишь помогать какой-то старушке. Ты была у нее сегодня? - поинтересовалась Эмилия.
- Кто меня спрашивает? - донесся из дедушкиной комнаты громовой низкий голос.
Эмилия и участковый, толкая друг друга, бросились назад в прихожую и там остановились как вкопанные.
Из дедушкиной комнаты, согнувшись в три погибели, появилась через дверь огромная, до потолка, старуха в белом подвенечном платье. Это было привидение Софья Романовна, внезапно разросшееся до невероятных размеров. Оно медленно выпрямилось перед непрошеными гостями, достав фатою потолок. Мулдугалиев был привидению по пояс.
- Я к вашим услугам, - сказало привидение сверху.
Эмилия и участковый попятились к дверям, онемев, не спуская с белого напудренного лица привидения оцепеневшего взгляда. А оно, подбоченившись, молча провожало их глазами, пока они не вывалились оба на лестничную площадку. Потом привидение сделало огромный шаг к двери, нагнулось и прикрыло ее. В тишине, как выстрел, щелкнул замок.
По правде сказать, Санька тоже была ни жива, ни мертва. Привидение Софья Романовна оглянулось на нее, заметило, что Саньку напугана, улыбнулось и проворковало совершенно обворожительно:
- Пардон! Исчезаю...
И действительно исчезло, растворилось в воздухе.
Дня три после обыска Санька боялась выйти из квартиры. Ей казалось, что милиционеры караулят у дверей, готовые схватить ее и ворваться в дом. Санька поминутно подбегала к окну; выглядывала во двор. Но ничего подозрительного там не происходило, лишь позвякивали пустые бутылки в приемном пункте молочной стеклотары.