Альшоль в первый день тоже попробовал пива и вспомнил его горьковатый вкус. Давным-давно, целую вечность назад, отец поднес ему глиняную кружку с пивом. Это было на хуторе Флюгумири на той самой свадьбе, что так плачевно кончилась. Горечь и запах пива неожиданно воскресили картины свадьбы, пожара, гибели отца и матери.
Альшоль выплюнул пиво, отошел в сторонку.
- Что, не понравилось, дед? - захохотали мужики.
- В Исландии пиво лучше, - сказал Альшоль.
Его товарищи по несчастью уже привыкли к постоянным упоминаниям Исландии, относились к этому добродушно. Ну, тронулся старик на Исландии, бывает. Долгими тюремными вечерами, лежа на тесных двухъярусных нарах, они даже просили рассказывать об Исландии. И Альшоль охотно говорил о трётлях, привидениях, скрытных жителях, карликах и карлицах, вызывая смех и шуточки мужиков.
Пока однажды привидение не заявилось в камеру.
Это была девочка лет десяти в ситцевом платье в цветочек, с длинными волнистыми волосами. Она возникла внезапно - только что не было, и вдруг сидит в дальнем углу на нарах и расчесывает гребнем волосы.
Альшоль в это время как раз рассказывал о привидениях, которые приходят к своим губителям. Если загубил чью-то душу - жди привидения, оно явится к тебе немым укором и лишит и сна и покоя...
В камере никто не спал - все слушали Альшоля. Когда появилось привидение, все уставились на него
в мертвой тишине, и вдруг один из мужиков, сидевших здесь за то, что разбил витрину, испустил страшный крик и закрыл лицо руками.
- Не надо, не надо! Уйди! Уйди, говорю!.. - закричал он, извиваясь на нарах, будто его поразило электрическим током.
А девочка продолжала молча и плавно расчесывать волосы.
- Это все ты! - Мужик прыгнул на Альшоля с кулаками. - Это ты привел ее сюда! Не хочу! Не могу смотреть!..
Его едва оттащили от Альшоля. А когда оглянулись - привидения уже не было.
После этого случая сокамерники стали относиться к Альшолю с опаской. Больше не расспрашивали про Исландию. А тот, что разбил витрину, проходя мимо, тихо, с угрозой сказал:
- Удавлю!
Днем Альшоль таскал носилки и размышлял: что ж это за планета такая? И стоило ли сюда возвращаться?! Похоже, что за семьсот пятьдесят лет люди стали еще хуже и злее. Умирать, скорее умирать!.. Единственная отрада - Санька. Если бы он остался бессмертным на благословенной Фассии, никогда не довелось бы ему испытать любовь. И Альшоль только крепче сжимал рукоятки носилок, едва поспевая за напарником.
Через неделю Альшоля вызвали в канцелярию тюрьмы.
- Ознакомьтесь и распишитесь, - сказал майор, показывая Альшолю какую-то бумагу.
Альшоль прочитал бумагу. Это было постановление исполкома о направлении гражданина Альшоля в дом для престарелых, в Воронеж.
- Почему Воронеж? Я же просил Исландию... Впрочем, мне все равно, еле слышным голосом сказал Альшоль и расписался.
Он вернулся в камеру и лег на нары. Если не суждено увидеть Саньку пускай будет Воронеж. Безразлично, где умирать...
Он почувствовал жар и впал в забытье. Альшолю мерещились цветущие луга Фассии, по которым он гулял вместе со страусом Уэлби и Санькой: Санька ехала верхом на страусе, а Альшоль шагал рядом, показывая ей долины и горы чудесной планеты, А потом из облака мягко упал на них теплый дождь Билинда, и они вместе запели песню... Как вдруг в долине все изменилось. Исчезли и цветы, и травы. Теперь Альшоль с Санькой шли по твердой застывшей лаве среди базальтовых скал, которые вдруг стали шевелиться, превращаясь в могучих трётлей. Хоровод привидений окружил Саньку и Альшоля, из нор выползли скрытники, изрыгая ругательства...
Альшоль почувствовал, что умирает. Все исчезло перед глазами, опустилась черная горячая ночь...
А когда он открыл глаза - не было ни тюремной камеры, ни нар, ни товарищей по несчастью. Альшоль лежал в больничной палате с зарешеченными окнами. Рядом на койке валялся подросток Гоша.
- Оклемался? - спросил тот, увидев, что Альшоль открыл глаза. - Ну, ты навел шороху, дед! - У Гоши под глазом сиял фонарь, рука была забинтована.
Альшоль понял, что не умер. Ему стало скучно.
Гоша принялся рассказывать. Оказывается, Альшоль стал ночью бредить, разбудил соседей, тут-то и выяснилось, что камера битком набита привидениями. Кроме той девочки с длинными волосами, явились какие-то дядьки и тетки с голубоватыми страшными лицами, старики, старухи и даже один годовалый ребенок. Они ползали по нарам, .пытаясь обнять своих бывших родственников и знакомых. Мужики в страхе уклонялись, отпихивали их, но привидения были цепкие и все старались поцеловать в губы, а это смерть!
Первым опомнился тот, что разбил витрину.
- Это ты их привел, старик! - крикнул он и бросился на Альшоля, лежавшего в беспамятстве. Но тут Гоша, сам не понимая почему, кинулся на бандита и вцепился ему в руку. Завязалась драка, в которой приняли участие все "суточники". На шум сбежалась охрана, и дерущихся растащили.
- И вот мы здесь, - закончил свой рассказ Гоша.
- Понятно, - кивнул Альшоль. - Спасибо тебе. Только ты зря старался. Лучше бы мне умереть.
- Ничего, дед! Еще поживем! - подмигнул Гоша.