- Саша... - начал Крошин папа, неловко разводя руками. - Может быть, ты объяснишь...
- Господи, да что тут объяснять! - Крошина мама нервно метнулась к телефону. - Вы представьте, мать два дня не находит покоя! Немедленно звонить! - она протянула снятую трубку Саньке.
Санька поникла: Крошина мама была абсолютно права.
Ну а дальше все было, как обычно бывает в таких случаях: слезы, упреки, объяснения и наконец долгожданное прощение... Дело кончилось тем, что через полчаса вся троица - Санька, Кроша и Захар - уже стояла у двери Санькиной квартиры.
Мама открыла дверь и заключила Саньку в объятия, плача от счастья и обиды одновременно.
- Как ты могла, как ты могла... - повторяла она, рыдая.
Вдруг мама отодвинулась от Саньки и округлившимися глазами взглянула на что-то, находившееся за Санькиной спиной, на лестничной площадке, потому что дверь еще не успели закрыть.
Кроша, Захар, а за ними и Санька тоже обернулись, повинуясь маминому взгляду, и увидели привидение Софью Романовну, которое стояло перед дверью, сложив руки у живота, как это делают оперные певцы. Привидение, коне"но же, было в своем излюбленном подвенечном платье.
- Я зашла попрощаться, - сказало привидение.
- Мамочка, не бойся! - воскликнула Санька. - Это же Софья Романовна...
- Проходите, пожалуйста!
Привидение вошло в квартиру и последовало на кухню - оттуда с радостным мяуканьем выскочила Аграфена. Привидение подхватило кошку на руки и пошло дальше. В кухне оно уселось на диванчик, не выпуская кошку, и сказало вошедшим следом Санькиной маме и остальным:
- Я бы выпила чаю с печеньем...
- Сейчас, конечно, - поспешно кивнула мама.
- Видишь, я же тебе говорила! Это и есть привидение, - шепнула Санька Захару.
Все расселись за столом в чинном молчании.
Санина мама разлила по чашкам чай, и привидение Софья Романовна начало говорить:
- Очень скоро Господь возьмет меня к себе. Это состоится... - оно взглянуло на маленькие золотые часики, - ...буквально через полчаса. Истекли сорок дней с момента моей телесной смерти. Сейчас решится моя судьба. В назначенный час мне должны прислать гонца. Если явится ангел, значит, меня зовут в рай, если же прибежит чертик, то, увы... - старуха развела руками в белых лайковых перчатках. - Впрочем, мне не о чем беспокоиться. Я жила праведной жизнью...
- Неужто ни разу не согрешили, Софья Романовна? - вдруг спросила мама.
- Почему? Бывало... Но я каялась.
Никто не дотронулся до чашек. Всех будто парализовало. Мысль о том, что сейчас на их глазах душа этой старухи отправится, куда ей предназначено, вызывала мурашки. А старуха мешала чай, задумавшись и унесясь мыслями далеко-далеко...
- Альшоля найди и скажи ему спасибо, - вдруг сказала она, обращаясь к Саньке. - Если бы не он, меня бы никто не увидел. А так я покрасовалась перед уходом... Он славный мальчик. Береги его.
Мама бросила на Саньку странный взгляд - и страх в нем был, и жалость, и внезапное предчувствие чего-то рокового, неизбежного...
И тут раздался звонок в дверь.
- Кто откроет? - спросила старуха, обведя всех взглядом.
- Я! - встала с места Санька.
Она пошла к дверям. За нею гурьбой двинулись остальные: старуха в подвенечном платье и следом, как свита, - мама, Кроша и Захар.
Санька открыла дверь. На пороге стоял маленький мохнатый чертик с кривыми черными рожками и изгибающимся вверху хвостом. Над ним, трепыхая крылышками, плавал в воздухе белоснежный ангелок с золотистыми кудряшками и пухлыми щечками, чем-то похожий, на Крошу.
Привидение Софья Романовна прижало руки к груди и бесшумно повалилось в обморок.
Каждое утро из ворот тюрьмы выезжал закрытый фургон с зарешеченными окошками. Он делал разворот на Литейном проспекте и не спеша двигался к новостройкам. В фургоне на низких скамьях сидели, понурившись, двенадцать наголо остриженных мужчин и два милиционера. Это была спецбригада "суточников" - лиц, осужденных за мелкое хулиганство, бродяжничество, порчу государственного имущества, злостное пьянство... Их везли на стройку, чтобы там они смогли искупить свою вину честным трудом. В этой разношерстной компании ехал и Альшоль.
За несколько дней он осунулся и чрезвычайно ослаб, Даже видевшие виды хулиганы, глядя на Альшоля, испытывали жалость и уговаривали начальство оставить старика в покое: не возить на работу. Но милицейский майор был непреклонен.
- Старик симулирует, - говорил он. - Когда от задержания бегал, прыткий был!
На стройке бригада убирала строительный мусор. Альшоль впрягался в носилки: впереди подросток Гоша, любитель телефонных аппаратов, позади Альшоль. Алкоголик Вася Бушуев, вооружившись совковой лопатой, носилки нагружал.
Работавшие на стройке девушки-штукатуры и плиточницы осужденных жалели, каждый день приносили им пива в канистре.