Браво-брависсимо полностью

Появляется сын Михаил, за ним Алексей и Валентин. Он слышали разговор и теперь показывают, что заодно с Ошаниным. Войно напряженно думает, а они смотрят на него хмуро, но с надеждой.

ВОЙНО. Я не могу принять милости от убийц и хулителей бога. А за тебя, Лев, я рад. Здесь слишком жаркий климат для твоего слабого сердца.

Дом Войно.

ВОЙНО (Белецкой) Хотел вернуться на кафедру – отказали. Нет для меня места и в больнице. Там другой главврач. Что ж, буду заниматься частной практикой.

БЕЛЕЦКАЯ. И все так же бесплатно?

МИХАИЛ (появляется). Зато сколько славы.

ВОЙНО. Миша, могу повторить то, что писал тебе. Ты малочувствителен. Неправда не пронзает твоего сердца. Не загорается оно святым негодованием против зла. Не пламенеет восторгом, когда слышит о прекрасном и возвышенном…

МИХАИЛ. Какой слог! Какая выспренность! Но ты не на амвоне и не на кафедре, отец. Чем красивей говоришь, тем меньше это трогает.

ВОЙНО. Соня, что было не так в моем воспитании? Миша отрекся от меня. Алексей не отвечал на мои письма месяцами. Валентин… Ну, ладно. Ему простительно. Он в депрессии, он инфицирован, бедный мальчик.

БЕЛЕЦКАЯ. Но у фтизиатров неплохой прогноз.

ВОЙНО. Сонечка, моя метода не сработала. Получается, родительский пример – не метод воспитания. Плевать они хотели на мой пример.

БЕЛЕЦКАЯ. Огрубели вы, профессор.

ВОЙНО. Соня, я в отчаянии. Бог отвернулся от моих детей.

БЕЛЕЦКАЯ (Войно). Валентин, в жилах ваших детей течет ваша кровь. Достоинство и самолюбие не позволят им стать негодными людьми. А если кого-то не туда заносит…Это временно. И здесь положитесь на меня. Для чего существую я?

ВОЙНО. Соня, Соня… Святая вы женщина.

АЛЕКСЕЙ (появляется). Верующие…они какие-то убогие. Я не хочу быть среди них.

ВОЙНО. Бог – это нечто грандиозное, непостижимое. Попробуй объяснить, почему все живое на свете сделано будто по индивидуальному замыслу. И попробуй доказать, что это произошло в результате хаотичной эволюции.

ВАЛЕНТИН (появляется). Ты живешь в своей скорлупе, в своем мире, и не хочешь видеть, что происходит вокруг. Создается новая цивилизация. Оказывается, можно быть братьями и сестрами без твоего бога.

ВОЙНО. Все происходящее вокруг двойственно. Одно делается в угоду идеалистической идеологии, больше похожей на религию. А другое делается обычными людьми, которые вот уж точно живут каждый в своем мире или мирке, стараясь приспособиться к тому, что навязывает эта идеология и эта религия, по принципу «плетью обуха не перешибешь».

Капа очень изменилась, стала взрослой женщиной. Она работает на медицинском факультете, читает курс физиологии. Тёма, ставший сотрудником ГПУ, не теряет надежды получить ее в жены. А Капу по-прежнему тянет к Войно.

Она находит предлог для встречи.

КАПА. Валентин Феликсович, меня беспокоит состояние моего коллеги Михайловского. Похоже, он свихнулся на своей идее изобрести эликсир бессмертия. После смерти от скарлатины 12-летнего сына Михайловский покупает для него вещи, сладости…

ВОЙНО. Капа, но я не специалист по душевным болезням.

КАПА. Но вы непревзойденный диагност. Понаблюдайте Михайловского.

Зрительный зал. Михайловский выпускает у собаки кровь и вводит ее обратно в особом растворе. С помощью такого промывания он обещает в недалеком будущем излечивать самые разные болезни. Незатейливый фокус подается им как всесилие советской науки. Зрители заходятся от восторга. А шарлатан уже обещает, что впереди – воскрешение из мертвых. Мол, советская наука все может!

МИХАЙЛОВСКИЙ. Наслышан о вас. Это правда, что вы пересадили сибиряку почки теленка? Пойдемте ко мне. Я вам покажу свое чудо.

Квартира Михайловского. Он показывает Войно мумифицированное тело сына.

МИХАЙЛОВСКИЙ. Вот он, мой любимчик. Я держал его тело в формалине, а потом высушил. Теперь он готов к оживлению. Осталось закончить разработку эликсира бессмертия.

Нервы у Войно не выдерживают. Он тут же уходит. Капа поджидает его во дворе.

КАПА. Что скажете, профессор?

ВОЙНО. А что я могу сказать? Я могу только поздравить вас с всесилием советской науки.

КАПА. Михайловский свихнулся?