По крайней мере, мы с Кирой пытались его подбить.
А потом входная дверь хлопнула с оглушительным грохотом, аж стены загудели.
Домой я заползал на карачках, уничтоженный женскими слезами и своей смелостью.
Сообщения от нее не пришло.
Да, я все еще о нем помнил и где-то на задворках души ждал.
Кем была она? Она была той, в которую мы с Лаврентием когда-то влюбились. Влюбились перед тем, как она разбила нам сердца. Синхронно: цок, цок.
Я пришел домой, проверил телефон и прошел в кухню.
На столе лежала одна из тех кошек, которые когда-то терлись мне об ноги у Румани в квартире. Кошка была мертва.
Ярослав случайно разбил ей череп, когда хлопнул дверью. Я вспомнил, как кошки лезли за мной, когда я выходил. Решил, что он не врет. К тому же, вся кошка осталась целой, просто не шевелилась — когда животное намеренно убивают, оно, наверное, должно выглядеть иначе. Я мог судить разве что по дохлым голубям на дороге. Никогда никого не убивал и трупы не разглядывал. Для того, чтобы реально кого-то убить, нужно реально поехать башкой.
Но вот на столе, за которым я уже много лет завтракал, обедал, ужинал и пил пиво, лежала мертвая кошка. Она лежала как будто ненастоящая, как муляж или мягкая игрушка. Наверно, до тех пор, пока живой организм не умрет, он шевелится, даже если это не заметно. Иначе не знаю даже, почему мертвые так отличаются от живых. Вроде все то же самое, но сразу видно, что тело мертво.
Я сидел за столом и передо мной лежала кошка, как будто блюдо какое-то. Как будто я собрался ее есть. Хвост свисал с края стола, невесомые шерстинки чуть качал сквозняк. Напротив меня сидел Ярослав. Все это выглядело так, как будто мы собираемся разделить званный ужин.
Пару минут мы сидели молча. Может, минут пятнадцать или полчаса.
А потом начали.
После того, как мы разделали кошку, все кругом покрыла ее шерсть. От шерсти было некуда деваться. Хотя шкура осталась целой. Свежевать мы не умели, просто выскоблили изнутри кухонным ножом — это заняло много времени, но результат получился приличным. В общем, вся шерсть, вроде как, осталась на прежнем месте, но она все равно разлетелась повсюду. Как будто ровно такое же количество шерсти, которое росло на кошке, распылилось по всей кухне, а потом мы сами разнесли ее по остальным комнатам.
На кошку ушел почти целый день. Без опыта с животными пришлось туго. Опыт с животными никто из нас не наработал, только с людьми. Точнее, опыт с людьми был у Ярослава, потому что он как-то раз резал трупы в морге. Кошку тоже в основном резал он. У меня одна мысль о том, чтобы прикоснуться к этой кошке изнутри, вызывала слезы. Я ее жалел. Кошка была коричнево-черная, в полоску, с белыми подпалинами. Я ее помнил еще с первого визита к Румани — жаль, не спросил, как зовут.
Что касалось людей, их почему-то умирало все больше и больше. Почему — черт знает, но нас это только радовало. Я периодически вспоминал про тот наш разговор с Сагиром, но он же говорил неуверенно. Он не мог сказать наверняка. И у него нет медицинского образования — откуда ему знать, что болезни передаются через мясо?
Нет, мы точно никого не отравили.
Но это я так думал. А что думали правоохранительные органы?
Надо сказать, никакой крыши у нас не было. Полицейский от Лаврентия был — это да, но зачем? Мы не могли задать ему вопрос:
Что будет, если кому-то придет в голову отправить наши пирожки на экспертизу?
Люди умирали, мяса приходило больше. Еще недавно поставки нового сырья заботили Ярослава, и вот — покойники сами идут нам в руки, рукам остается только резать и крутить фарш. Что это, если не вмешательство судьбы.
Разделка кошки здорово нас сплотила. Ярослав даже забыл обо всем, что я ему наговорил. И мы с ним вместе, чуть ли не рука об руку, ходили в морг. К Артуру. Торчали там часы напролет. Артур стал нам обоим лучшим другом. И как-то раз он дал нам ключи, а сам ушел.
Дело было ранним утром, ему приспичило куда-то отлучиться, а один из трупов забирали в тот же день — вернее, утро: часов в восемь, чтобы провести все традиционные ритуалы перед погребением.
Обработать тот труп пришлось очень быстро.
Конечно, мы могли бы не возиться с этим и просто оставить тело, как оно есть, но ведь вместе с ним закопают в землю минимум два килограмма мяса! Поэтому Ярослав резал, а я стоял на стреме.
Седьмой час утра уверенно шел к концу, а Артур все не появлялся. В восемь забирали тело. Официально, с бумагами и патологоанатомом, который знал нас в лица. А Артур все не появлялся.
Двери открыты, ключи у нас, а уйти не можем. Самая настоящая западня. Конечно, мы хотели уйти и скинуть в канаву всю возложенную на наши безответственные плечи ответственность, но подставить Артура = испортить деловые отношения с поставщиком. Оно нам надо?
Артур, похоже, тоже решил, что никому это не надо, поэтому успел в последний момент. Прибежал весь в мыле, но успел отдать тело бабушки скорбящим родственникам.
Потом мы обработали еще пару трупов и начали перетаскивать всю добычу в машину Артура.
