Казалось бы – что нужно женщине для счастья? Любящий муж, богатый дом… Но рядовой поход в гости к свекрови перевернул всю ее жизнь. Нежданно-негаданно она встретила там Его. И утонула в его глазах, и забыла обо всем. Хотя… у нее нет права его любить.
– Кто это? – спросил Алексей, увидев в мастерской матери портрет, нарисованный сангиной.
– Туся, – рассеянно ответила мать.
– Какая Туся? Кто она?
– Бывшая балерина. Что, хороший рисунок?
– Чудо!
– Рисунок или модель?
– Не знаю. Глаз не оторвать.
– Она на пять лет старше тебя.
– При чем тут возраст? Я же не собираюсь…
– А по-моему, как раз собираешься, – засмеялась Нина Михайловна.
– Дашь мне ее телефон?
– Лешик, с ней не надо играть. Она травмирована…
– В каком смысле?
– И в буквальном, и в переносном. Она прелесть, но не для тебя. Да и ты не для нее.
– Мать, мы, кажется, условились: ты в мою личную жизнь не лезешь. Как и я в твою.
– А я не лезу. Просто не считаю ее пока частью твоей личной жизни. К тому же ты ревнивый, а она безумно нравится мужикам.
– Хочешь сказать, что в ее лице я приобрету лишнюю головную боль?
– Для популярного журналиста ты выражаешься чересчур неуклюже.
– Ладно, мать, ты скажи – дашь мне ее телефон?
– Не хотелось бы, но ты ведь все равно узнаешь, если захочешь.
– За что я тебя люблю, мать, так это за ум, – и он чмокнул ее в щеку. – А адрес ты знаешь?
– Вот чего не знаю, того не знаю.
Он явился к Тусе с букетом роз. А ее не было дома. Я идиот! И дернул меня черт явиться сюда без звонка. А вдруг у нее противный голос? Вдруг она скучная, глупая, без чувства юмора, да еще и неряха? Правда, мать сказала, что она прелесть. Но это на женский взгляд.
Он в задумчивости сел на ступеньку, не очень понимая зачем. Ждать ее? Делать мне, что ли, нечего? Я полный кретин. Увидел портрет – и помчался. Мне завтра статью сдавать… А может, ее вообще нет в Москве?
– Послушайте, зачем вы терзаете розы? – раздался вдруг низкий женский голос. – Вы кого-то ждете?
Он поднял глаза и обомлел. Это была она. Каштановые с рыжинкой волосы, зеленовато-карие, чуть раскосые глаза, словно бы припухшие губы. Такое очарование во всем облике… Мать – гений, мелькнуло у него в голове.
– Вы, наверное, к Ляле?
– Нет, я к вам…
– А зачем розы общипали?
– Ой, я задумался, простите! – Он вскочил.
Она, стоя на несколько ступенек ниже, смотрела на него снизу вверх, и в глазах была такая беззащитность, что у него внутри все перевернулось.
– А вы кто? Мы разве знакомы? У меня вообще-то хорошая зрительная память…
– Нет, мы не знакомы, вот я и пришел исправить эту досадную ошибку. Меня зовут Алексей, Алексей Майоров. Я сын Нины Михайловны Воронко.
– Да? – радостно улыбнулась она.
Я пропал, подумал он.
– Тогда пойдемте, я вас чаем напою.
– А можно кофе?
– Кофе у меня нет, – вдруг страшно смутилась она.
– Можно и чай…
– Понимаете, я не люблю кофе, а покупать для гостей… У меня и гостей-то почти не бывает…
– Теперь будут. Я буду ходить к вам в гости.
– Зачем?
– Хочется.
Она засмеялась и открыла дверь. У нее была маленькая однокомнатная квартирка, скромная, чтобы не сказать бедная, но сверкающая чистотой.
– Раздевайтесь, пожалуйста, только обувь не снимайте.
– Но у вас такая чистота…
– Ничего, грязь с полу вытереть несложно, а мужчин в носках я терпеть не могу.
– Позвольте ваше пальто…
Он взял у нее пальто, повесил на вешалку, потом снял куртку.
– Розы безнадежно испорчены? – смущенно спросил он.
– Да нет, три штуки придется выкинуть, а остальные в порядке. Красивые, жаль, недолго простоят…
– А я вам еще принесу…
– Зачем я вам понадобилась вдруг?
– Честно?
– Ну конечно.
– Я влюбился… сначала в ваш портрет у мамы… А сейчас уже по уши втюрился в вас… вы в жизни еще в сто раз лучше.
Ее смех был низкий, волнующий, зазывный. У него голова шла кругом.
– Да вы сядьте. Сейчас заварю чай, у меня есть сушки и крыжовенное варенье. Хотите?
– Хочу.
– Послушайте, а сколько вам лет?
– Двадцать восемь.
– У-у-у!
– Что?
– А мне тридцать четыре почти.
– Ну и что?
– Я стара для вас.
– Господи ты боже мой! – воскликнул Алексей. – Какую чушь вы городите! Не все ли равно – сколько вам лет?
– Мне – не все равно, – отчеканила она. – Я так не хочу…
– У вас кто-то есть? – вдруг смертельно испугался он. До этой минуты ему и в голову не приходило, что она не одна.
– Есть, – не слишком уверенно проговорила Туся.
А он понял – врет. Таких беззащитных глаз не бывает у женщин, когда у них есть любящий мужчина. Несмотря на относительную молодость, он уже это знал.
– И он любит вас?
– А вам что за дело?
– Вы хотите, чтобы я ушел?
– Да.
– А если не уйду?
– Тогда уйду я.
– Куда?
– Куда-нибудь.
– Послушайте, Туся… А кстати, как вас зовут? Татьяна?
– Нет, Наталья.
– Вам идет имя Туся. Послушайте, выходите за меня замуж!
– Замуж? – Она покрутила пальцем у виска.
– А что тут такого? Я обещаю оберегать вас, хранить…
– Как древнюю реликвию, что ли?
– Нет, как любимую женщину!
«Остапа несло», – вспомнил он вдруг фразу из Ильфа и Петрова. Что я делаю?
– Леша, знаете что, ступайте домой, к маме, и забудьте все… А то потом самому же будет стыдно.
– Стыдно? – вдруг вскипел он. – Чего мне стыдиться? Да я как увидел ваш портрет, просто с ума спятил…
– Ну так то портрет… Попросите маму отдать его вам и успокойтесь.
– Мне портрета мало, мне нужны вы…
– Это уже сказка про белого бычка.
