А иногда нет верной дороги, как нет чистого добра и зла, света и тьмы, ибо в любой тьме есть лучик света, а в любом злодее хорошая черта, хотя бы одна.
Правильно ли я делаю, изучая миры, правильно ли я делаю, рискуя своей жизнью?
Я смею надеяться, что да!
Я не могу не ходить по мирам, как не придумывать и не рисовать…
Особенно если он там!
И я улыбаюсь, отступая от холста.
Я шла по улицам города Алана.
Ночь звенела тихим шелестом диковинных машин, легкий ветерок овевал мое лицо, пахло гарью и химикатами. Черный диск солнца был закрыт светлыми, трепещущими облаками.
Я вздохнула...
Сколько здесь времени?
Я остановилась перед домом Алана. Я не могла заставить себя позвонить и не могла заставить себя уйти.
Я подняла руку.
Иголочки волнения текли сквозь пальцы по венам, в груди клубился страх, и я нажала на звонок - на маленькую черную кнопочку и прошептала его имя.
- Кто?- спросил его низкий голос.
- Я…- прошептала я,- Мария.
Молчание упало стеклянной стеной между нами. Мне даже самой стало противно, что я так переживаю, и захотелось сделать нечто ужасное.… К примеру, дать себе самой по голове за то, что я пришла сюда, или броситься прочь – домой, в мягкую кровать под бок к Ангелу.
Наконец он сказал хрипло и напряженно:
- Мери, входи, я сейчас встречу тебя,- и дверь сама открылась предо мною.
Я начала подниматься по ступеням и на полпути встретила его.
- Привет.
- Привет,- ответил он, и лицо его медленно начало светлеть и искорки света заплясали в глазах, но потом вдруг тьма упала на весь его облик, и счастье потухло, как угли прошлогоднего костра.
- Ты немного не вовремя пришла,- извиняющимся и в то же время безразличным тоном произнес он.
- Я тогда пойду,- я сделала такой вид, как будто его слова не ударили меня, не удивили, как будто места для обиды нет в моем сердце. И отвернувшись от него, принялась спускаться по лестнице.
- Подожди,- его пальцы сомкнулись на моем запястье.
Я хотела вырвать руку, но не могла – что-то помешало мне, а именно его лицо - оно перекосилось будто от боли, а смотрел он так, как будто хотел выпить мою душу.
Я уперлась взглядом в землю. Меня убивало его поведение.
- Что? - Я постаралась сделать голос гневным и грозным.
Алан улыбнулся.
- Я, пожалуй, пойду,- и я высвободила свою руку из его.
- Мери,- укоризненно проговорил Алан.
- Извини,- я села прямо на ступеньки.- А почему ты не хочешь меня видеть?
- Не то, чтобы не хочу, а не могу. Тебе далеко идти до дома?
- Нет, а что?
- Я тебя провожу,- говорит он ласково и мягко, почти нежно.
Я передергиваю плечами. Я не знаю, что мне ответить и хочется побыть с ним и нельзя открыть тайну.
Мы идем по дремлющему городу. Мы идем под серыми бликами звезд, меж домов, тянущихся к небу в печальной мольбе. Тихий ветерок ласкает мои кудри, треплет их несмело и робко.
Но эта тишина.
Я никак не могу привыкнуть к ней. Тишина мрака. Тишина ненависти, затаившийся злобы, и в… то же время обреченности.
Этот мир мертв.
Я пылко клянусь, стирая слезы, клянусь как никогда в жизни, клянусь в последний раз в железной решимости. Клянусь навеки, что мой мир никогда не умрет… от руки человека.
Клубы дыма, летящего из труб заводов, даже ночью, свиваются в какие- то диковинные, чудовищно-прекрасные цветы.
Отблески от странных фонарей, вогнутых, как линзы, и таких же блестящих, стоящих без столбов, словно подвешенных к синему, агатовому небу, пляшут на лице Алана.
Я смотрю на него жадно, словно задыхаясь без него. Я смотрю на него искренне, трепетно.
Он перехватывает мой взгляд, и я с интересом тут же начинаю рассматривать землю.
Коричневая, иссушенная она, будто плачет, взывает ко мне.
Я вижу печальное лицо девушки - земли с широко открытыми, кричащими карими глазами.
- Мери,- Алан зовет меня.
Я поднимаю лицо и проваливаюсь, проваливаюсь, проваливаюсь в живительную зелень его глаз. Он смотрит так, как будто знает, что со мной, как будто утешает меня. Как будто гладит мои волосы и прижимает к себе.
Заблудившуюся в потемках.
Я вздыхаю и говорю:
- Пойдем дальше.- Это всего лишь мысли. И они ничто не изменят. Но есть мысли, которые ломают вселенную, и есть мысли которые, как цемент не дают ей развалиться.
Просто, не время для слов.
Ведь есть время для идей и слов, а есть время для красок и чувств. И они бушуют во мне, как мечущаяся бабочка в шторме ветра и темноты.
- О чем ты думаешь? - хриплый шепот Алана разрезал мои мысли, вырвав меня из грез безжалостно и беспощадно.
И я так рада…
Я бездумно улыбнулась, купаясь в свете звезд глазами.И пожала плечами. Я не могу разобраться в себе, я страстно хочу, чтобы он знал меня истинную и в тоже время боюсь обнажать душу перед ним.
И не хочу быть трусихой и поэтому говорю:
- Я мечтаю,- и это правда – единственная правда на свете - единственное пристанище, которое даровано мне.
- О чем?- спрашивает он, наклонившись ко мне.
- О том, каким все может быть,- зеленеющий луг улыбается каждой травинкой, солнце пляшет на небосклоне и смеется, откинув золотистую голову и брызгая лучами, и лазурное небо трепещет и льется, все льется и льется на нас, зависая осколками меж ветвей.
