Или
Воспоминанья…
Я не могу соврать ему.
- Я попала в другое место.
- Что за место? - подозрительно спросил Леша таким голосом словно вопрошал не привиделось ли ему все это.
Я мечтательно улыбнулась:
- Такой интересный мир... Он приснился мне, и я захотела попасть туда и вот - я там,- на лице моем был написан чистый экстаз.
Леша покачал головой:
- Если б сам не видел, то ни за что бы не поверил! И что тебе там нравится?
Перед моими глазами всплыло лицо Алана - зеленые глаза, растрепанные короткие русые волосы, счастливая улыбка и безумно влюбленный, светящийся взгляд, который я добавила уже от себя.
Я развеяла это видение и сообщила брату, откидываясь назад и любуясь потолком, по которому плясали серые тени.
- Надежда, что я смогу все изменить…
Изменить умирающий мир...
Возможно ли это?
Когда я закончила, брат попросил:
- Маша, не шастала бы ты туда...
Я махнула рукой:
- Да ничего со мной не случится! Надо развивать способности,- а сама ухмыльнулась в кулак.
Леша покачал головой и, выходя из комнаты, тихо сказал:
- Подумай, Маша.
Кот запрыгнул на кровать и верным стражем улегся на подушку.
- Все равно он ничего не сделает,- заявила я коту, прижимаясь лицом к мягкой, пушистой шерстке.
- А то запрут в комнате с мягкими стенами, если проболтается...- закончила я свою мысль, - и мы никому говорить не будем - правда, красавчик?
" Красавчик" согласно мяукнул.
Так хорошо говорить с котом! Никогда не возразит, не предаст и не покинет в беде. И не обидится, потому что не поймет...
Но его прошлое…
Именно поэтому я бросилась на Лэда. Это было одним из факторов, если не считать моей любви к животным.
Ведь именно из-за подобных Лэду, Ангел не всегда имел дом. Сейчас малыш спал на моей смятом одеяле.
Дрожащий маленький клубочек. Судорожные полувсхлипы-полумяуканье. Доверчивые, блестящие глазенки. Зараженный конъюнктивитом. Из глаз текло. Несчастный. Крошечка плакал, бегая за входящими и выходящими из подъезда людьми. А те лишь отворачивались.
Я не смогла отвернуться.
Я точно знала, что его выкинули жестокие хозяева, потому что, если я хотела его погладить, он прижимал шелковистые ушки и весь распластывался по полу.
Его били.
Если бы каждый любил животных, если бы каждый что-то для них делал…
Все было бы иначе.
Если б каждый примеривал чужую шкуру на себя.
Наш мир был бы раем, а не адом, но… это утопия…
Утром я едва вскочила, в памяти всплыло
Дождь, Алан, побег кота...
Разговоры с ним и с братом.
И это правда?
Мне не приснилось все это?
Тут я взглянула на свои парадные джинсы и куртку. И скривилась.
Все было в коричневой мерзкой грязи.
Да.
15 февраля.
Вчера.
Мне не приснилось все это.
Шла первая пара потокового дня.
В общем, тягомотина страшная.
Я сидела на своем обычном месте у окошка и грустила, переживая все заново.
Одногруппники вели себя по-разному - кто слушал, кто беседовал, кто рисовал в тетрадках цветочки и звездочки.
Катя, сидящая слева от меня, активно изучала классику американской литературы в лице Хемингуэя. Испанские войны, речь о которых шла в произведении, чрезвычайно увлекали ее, как историка. А я к своему стыду, как художница, не имела о них даже смутного представления.
Читать на паре я себе не позволяла.
Вместо этого я начала набрасывать будущую картину прямо на записях.
Вдохновение текло по венам и пылало в груди, словно жгучая нестерпимая жажда. Будто любовь... Когда ты задыхаешься каждую несчастную секунду без того, кого обожаешь безмерно. Словно острое лезвие ножа взрезало он мою душу, и моя рука рисовала черные долины мира Алана.
- Как-то слишком мрачно,- заметила Катя, склоняясь к рисунку. Ее длинные светлые волосы скользнули по парте.
- Ну, знаешь ли,- сказала я недовольно,- в мире должно быть все.
