Вспомнил, что когда-то в школе учитель по математике рассказывал про уравнение, которое не решается. Никогда. Принципиально. Оно живёт только для того, чтобы бесить всех подряд. Его решают только гении, и то — если не отвлекать их свистом и политикой.
Открыл браузер, нашёл это уравнение. Сел. Попробовал.
Писал. Считал. Пыхтел.
Задействовал интегралы, логарифмы, даже какие-то тени формул из школьных кошмаров.
А каменный цветок всё не выходил.
Тогда я закрыл глаза, вдохнул, как перед тягой на турнике, и произнёс:
— Хочу увеличить свои умственные способности.
Щёлк.
И сижу, жду.
Я реально был готов к триллеру: кровь из носа, голос академика Ландау в голове, возможно, временные провалы в реальность. Но… ничего не произошло. Никакого визга в ушах, никакой Матрицы, никакого покалывания в темечке.
Но.
Я мельком взглянул на уравнение. Чисто машинально.
И оно решилось.
Не просто решилось — решение выплыло у меня перед глазами, как будто кто-то в голову загрузил гифку с пошаговой инструкцией. Мало того, эти гифки начали вылезать одна за другой: формулы, доказательства, теоремы, смысл жизни. Я только и успевал записывать.
Через пять минут у меня на столе лежала страница, исписанная столь изящно, что, если бы Пифагор был жив, он бы встал и начал аплодировать в ладоши, напевая «Вставай, страна огромная».
Я встал. Посмотрел на это дело.
И одурел.
По-настоящему.
Приятно, но с привкусом риска.
Первым желанием было, конечно, залить это в интернет, прикрутить PayPal и ждать, пока Нобелевский комитет приедет ко мне в Смоленск с грамотой и пирогами. Я даже представил себе, как на вручении говорю торжественную речь, а в зале сидят учёные, переводчики, мой бывший физик Геннадий Павлович, который в 9-м классе говорил, что я «дебил с руками».
Но потом я вспомнил: хозяйка кнопки — Пайка.
И я резко остыл.
Потому что если я сейчас где-нибудь засвечусь, то через неделю буду не на Нобелевской сцене, а в подвале на 800 метров под землёй, прикрученный к батарее и читающий свои же формулы вслух.
— Не-не-не, — сказал я. — Не в этот раз.
И вот тут я заметил, как мозг начал работать на самосохранение. Не просто думать, а прямо проектировать схемы выживания, стратегические планы, как у разведчика, который с утра не выспался, но всё ещё держит планку.
Первое, что я сделал — сжёг все записи.
Без пафоса. Просто поджёг в раковине. Смотрел, как формулы чернеют, как логарифмы горят, как гипотезы тонут в огне — и испытывал спокойствие, как будто не сжёг открытие века, а сжёг ненужный чек из «Пятёрочки».
Второе — обнулил Валеру. Да, да. Вы не ослышались. Именно обнулил.
Позвонил, спросил:
— Валер, как дела?
— А кто это?
Всё. Обнуление прошло успешно. Кнопка, как видно, и здесь постаралась. Никакой памяти о коробке, шаурме и любовных посланиях из Тбилиси.
Сел за стол. Заварил себе чай.
Открыл новую тетрадку.
На первой странице крупными буквами написал:
«НЕ ОБЖОРСТВУЙСЯ СИЛОЙ».
Потом помедлил…
И дописал:
«ЕСЛИ ТЫ БОГ — НЕ ЗАБУДЬ, КТО ТЫ БЫЛ ДО КНОПКИ:
ПАРЕНЬ С ВАФЕЛЬНЫМ МОРОЖЕНЫМ И СИНИМ ПЛАМЕНЕМ В ГЛАЗАХ».
И тут мне пришла в голову идея:
а можно ли с помощью кнопки убрать из холодильника прокисший борщ, не вставая с дивана?
Это уже был следующий тест.
Номер 9.
С рабочим названием: «Лень как форма развития цивилизации».
Утро началось с привычного: я проснулся и сразу не понял, кто я, где я и почему у меня во рту вкус вчерашнего чая с элементами картошки фри.
На тумбочке мирно лежала она. Кнопка.
Моя волшебная девочка. Ну или брелок. Мой верный приятель. Тут уж как вам угодно.
Мой путь в ЗОЖ, просветление и ленивую версию всемогущества.
Пока нормальные люди пили кофе, ехали на работу и переживали из-за курса доллара, я сидел в трусах на табуретке и чесал затылок, размышляя: а почему у меня до сих пор зрение, как у уставшей совы?
— Да ну тебя, близорукость, — сказал я с выражением неприязни, с каким обычно смотрят на начальника, попросившего выйти в субботу.
Зажмурился, щёлкнул кнопку.
— Хочу зрение сто процентов. И даже, если можно, на пару пунктов в плюс — чтобы видеть будущее.
Ничего не произошло.
Я открыл глаза — и охренел.
Я видел всё.
Каждую трещинку на стене, каждую пылинку на подоконнике, даже лысинку у соседа через дом, который вышел на балкон в одних трусах и с чашкой кофе, явно не подозревая, что стал участником эксперимента по улучшению оптики.
Сначала было круто. Потом начался передоз деталями.
Я увидел, как таракан на кухне задумчиво ползёт по хлебнице. Прямо читал у него в глазах: «куда катится мир».
Я увидел, что написано на счётчике воды без лупы.
Я видел, что написано на рекламном щите, в метрах двести от дома.
В целом — кайф.
Следующим в списке улучшений был мозг. А точнее — память.
Я, конечно, и до этого мог запомнить три цифры и один пин-код (при условии, что это один и тот же код), но хотелось большего.
— Хочу запоминать книги целиком, — сказал я и нажал на кнопку.