Первые четыре дня отпуска прошли… как бы это сказать… в режиме “Ctrl+Alt+Delete”. Я до сих пор не помню, как они заканчивались. Помню: просыпаюсь — Пайка рядом, у неё волосы в виде торнадо и улыбка как у дамы, выигравшей суд у самой смерти. Потом завтрак, обед, алкоголь, потеря памяти, технический сбой в коре головного мозга. Всё. Амнезия. Как отрезало. Полное отключение реальности. Если бы не Боб — наш не пьющий телохранитель, который каким-то чудом не только не сдался, но и умудрялся нас оберегать от нашего же веселья, нас бы с острова турнули к чёртовой бабушке. С мигалками.
Но Боб держался. Пока мы с Пайкой устраивали богемный шабаш в режиме «пляшем до потери паспорта», он бдил. В результате интернет разорвало: ролики с поющим котом, исполняющим «Рюмку водки на столе» на русском, завирусились быстрее, чем новый челлендж из TikTok. Люди визжали. Мемы полетели. Фанаты Пайки моментально узнали голос — мастер-аутентификация произошла по мяуканью. Григорий стал звездой. Почётный кот, бессмертный бард. Второй после Пайки. А по просмотрам — уже и первый.
А теперь мы в небе, над океаном. Направляемся в Киото. Не Токио, не Осака, а именно туда — потому что Гриша сказал. Якобы последний брелок лежит именно там. Точка. Прямо под храмом, в хранилище, в коробке, под слоем сигнализации и технологического пофигизма.
Пайка вся в телефоне: на связи с адом — согласует наряды, пиротехнику, танцоров, даже форму фейерверков. Всё через неё. Даже, подозреваю, капли для ушей осветителя. Я в это не лез. Умный стал.
— Что не спишь, задрот? — спросил мой кот, не отрываясь от игры на портативной консоли, которую он каким-то образом достал у нашего пилота.
— Да твою мать, Гриша, — вздохнул я. — Хватит так меня называть. Сколько можно?
— Ладно, ладно, проехали, Смоленская моя головушка. О чём думаешь? Вид у тебя такой, будто внутри мозга репетиция челябинского театра абсурда.
— Вот никак не пойму, — начал я с тоской философа, потерявшего смысл понедельника. — Если мы такая отсталая цивилизация, то нафига нас тянут за уши вверх? А потом — под Прайд подставляют? Это что, гуманистический развод на апгрейд с последующей утилизацией?
Гриша крякнул, поджал усы и выдал:
— Не знаю, Матвей. С Древней Расой не болтал. Они просто мяукнули в мозг: «Нам нужна помощь», — и отключились. Без вида на жительство, без картинок, без информации. Даже фотку с их Галактического Инстаграма не прислали.
— Ну вот! — я разозлился. — И ты, и я — прокачали мозги с помощью этих чертовых брелоков, теперь не можем спокойно заснуть, потому что в голове пазл, который не складывается! А Боб, собака сутулая, храпит, как будто мы летим в Турцию на ол-инклюзив.
— Не трогай Боба. Он на Гавайях такое отгребал... Пока мы с Пайкой пели «Рюмку водки» в дуэте, он пытался уговорить полицию, что мы — послы культуры. Пусть теперь поспит. У него нервы из мармелада.
— А план есть?
— У кого?
— Ну у нас. Мы же всегда прилетали, и у Боба был план! Он выкатывал стратегию, как будто родился в КГБ и вырос в Массачусетсе.
— Да не нужен там план. Это ж Япония. Там всё уже придумано за нас. Брелок — в коробке, в хранилище, под охраной. Там настолько всё защищено, что любой наш план в сравнении с их системой безопасности — это как деревяшка против термоядерного автомата.
— И чё делать?
— Пока не знаю. Что-то придумаем. Или не придумаем. Главное — концерт Пайки. Ну и заодно попробуем не попасть в местные новости.
— Тебе что, концерта на Гавайях не хватило? Где вы в два голоса вопили “Рюмка водки на столе”, пока пол острова не начали записывать завещания?
— Успокойся. Я просто… артист. Глубокая натура. Я вжился.
Я вздохнул и посмотрел в иллюминатор. Впереди маячила Япония, древняя, техногенная, как будто одновременно из будущего и из мифа. А мы летели туда — с котом, певицей и спящем телохранителем. Не команда, а какая-то странная вариация «Один дома», но в космическом масштабе.
Что нас ждёт — не знал никто. Но точно будет весело. Или очень плохо. Или и то и другое.
«ОСАКА. МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ КАНСАЙ»
Я всегда думал, что аэропорты делятся на два типа: “куда-то ты опаздываешь” и “куда-то тебя везут в мешке”. Всё. Больше никаких вариантов. Но Кансай… этот чертов аэропорт не влезал ни в одну из этих категорий. Он был из другой лиги. Из мира, где делают здания не чтобы "прилететь-улететь", а чтобы ты, падла, охренел, понял тщетность своей жизни и захотел здесь остаться хотя бы в качестве табуретки.
Кансай — это не аэропорт. Это научная фантастика на бетоне, облитая миллиардами долларов и сверху политая сакральной японской точностью. Его построили в океане. Не "у берега", не "на островке", а прямо в МАТЬ ЕГО ОКЕАНЕ. Японцы решили: “А давайте мы построим хаб в бухте, где тайфуны, землетрясения и чертова карасьева метель!” — и построили. На всякий случай на искусственном острове, потому что естественных уже было мало.
— Боб, — сказал я, оглядывая этот техно-приход в стиле дзен-киберпанка, — это что? Геймерский рай? Или финальная локация из какой-то футуристической JRPG?