Если избавить это слово от любой мистики и любого неточного употребления, то стресс — это напряжение. Стресс совершенно необходим. Человеческий организм нуждается в напряжении так же, как в хлебе, воде… или вот в сахарах.
Женский организм еще получает регулярные стрессы — за счет месячного цикла. Мужской нуждается в стрессах не меньше, только у нас стрессы не регулярные, не цикличные и сила их крайне различна.
Стресс нам необходим как отдельным личностям. Лишенные напряжений, мы впадаем в скуку и начинаем создавать сами себе искусственные стрессы: устраиваем рискованные игры, пьем спиртное, курим, впадаем в азарт, ходим по бабам, поддерживаем сомнительные мероприятия. Ничего хорошего из этого, конечно, не получается.
Стресс необходим и целым популяциям. Живя в идеальном комфорте, группа теряет понимание смысла своего существования, целей и причин, деградирует и утрачивает жизнеспособность. Если группа не отвечает на вызовы среды обитания, то зачем вообще нужна группа?
Стресс — жизненная необходимость! В какой-то степени напряжение — это сама жизнь.
Конечно, все хорошо в меру. Чрезмерный стресс уничтожит индивидуального человека. Напряжение, идущее из внешней среды, группа может и не выдержать. Конечно! Организмам необходим стресс не чрезмерный, но и не слишком слабый… Оптимальный. Это касается организмов и биологических, и общественных. И отдельных людей, и животных, и биологических видов, и экологических систем, и родов, и племен.
Но чем больший стресс способен выдерживать организм, тем лучше для него самого. Это важно и для решения новых задач, создающих стресс. Важно и для того, чтобы выдержать конкуренцию с другими аналогичными организмами.
Стресс всегда порождает активность: поставленную задачу нужно решать!
Активность делает необходимым поедание сладкого.
Стрессом может стать абсолютно любое событие, независимо даже от его действительной важности. Если подаренные цветы или выпитый кофе порождают напряжение — это стресс.
Любое изменение в жизни популяции — тоже стресс. Переселение на новые места — неизбежный и жестокий стресс. Путешественникам приходится сталкиваться со множеством незнакомых реалий — от направления ветров до непредсказуемых стихийных бедствий и столкновений с незнакомыми опасными зверями.
Правда, именно при изменении места обитания и происходит чаще всего развитие: и в животном мире, и в мире людей.
Известный палеонтолог Роберт Керролл убедительно показывает, что даже очень крупные и важные группы животных возникают из популяций и даже из частей популяции, оказавшихся в нестандартной ситуации. Из тех популяций, которые «сумели» «использовать» эту стрессовую ситуацию для собственного развития.[181]
Если речь идет не о животных, а о людях, то слова «сумели использовать» не обязательно брать в кавычки. Именно так — одно и то же переселение в одних популяциях вызывает стресс, который губит популяцию. А в других популяциях те же события становятся толчком для изменений.
Для историков нет ничего нового в том, что перемещения народов, переселения и расселения ведут к развитию культуры. При переселениях и путешествиях создаются новые образцы культуры, ускоряется развитие в целом. На новых местах рождаются и новые культуры.
В «необычных условиях» оказались русские на Волге, на Урале, на Северном Кавказе и в Сибири (особенно в Восточной), китайцы в Маньчжурии, финикийцы в Карфагене, римляне вне Италии и эллины вне Эллады. Тем более в «необычные условия» попали англосаксы в Америке, Южной Африке и в Австралии.
Итогом каждого такого «попадания в новые условия» оказывается новый мощный толчок развития.
Переселение — всегда «разрыв традиционной непрерывности», беременный рождением новых культур. Но рождение идет через стресс. И стресс общности, и стресс индивидуальных людей. Стресс и биологический, и культурный.
Если принимать всерьез законы наследственных изменений Менделя и Моргана, то быстрее всех должны изменяться организмы с самыми быстрыми темпами смены поколений. У мух поколения сменяются чуть ли не каждый год: вот у кого эволюция должна идти просто стремительно! Ведь чем быстрее смена поколений, тем быстрее накапливаются мутации.[182]
Но в реальности все наоборот… Биологам и палеонтологам прекрасно известно, что «с уменьшением плодовитости и ослаблением общей элиминации [т. е. смертности.
Говоря попросту: чем сложнее группа животных, тем быстрее она эволюционирует. При том, что продолжительность жизни индивида растет, а значит, за единицу времени и поколений протекает меньше. Логически рассуждая, мухи должны эволюционировать быстрее, чем крупные млекопитающие, но вот факты: «в плейстоцене состав крупных млекопитающих менялся неоднократно и резко, тогда как из 2000 видов насекомых, известных из тех же условий, вымершими считаются только около ЗО».[184]
