- Таллаг, - Исель положила руку на плечо зверолюда, но тот грубо стряхнул ее, в три прыжка оказавшись перед рыцарем и прорычав:
- У меня есть причины ненавидеть твой орден, но это мое личное дело и оно касается только меня. Так что если у тебя есть вопросы - задавай их мне и не вмешивай моих друзей.
- Твоя вспыльчивость может сослужить нам дурную службу. - Спокойно ответил Гирион, глядя на застывшего перед ним зверолюда сверху вниз.
- Прекратите, - властный голос Алектиса заставил мужчин замолчать и обернуться к пастырю. - Мы поговорим об этом позже, сейчас нам пора отправляться в путь. Пастырь Риконс и пришедшие с ним братья, позаботятся о городе и о его жителях. - Он легким кивком указал на старого пастыря, о чем-то говорившего с пришедшими с ним монахами.
- Как Вам будет угодно, - тут же склонил голову Гирион.
- Брат Ринон, - Алектис подозвал молодого гиритца, все еще тяжело опирающегося на копье.
Ринон встал, легким кивком поблагодарив хлопотавших над его раной жриц. Сильно хромая он приблизился к пастырю и, превозмогая оставшуюся боль, выпрямился. - Ты останешься здесь, пусть жрецы Лигеи и исцелили твои раны, но им все равно нужно время для полного заживления. Так же я возлагаю на тебя защиту этого города, помоги остающимся здесь братьям. - Алектис осенил монаха знамением Гирита.
Раненный гиритец кивнул и сделал это абсолютно без эмоций, словно он не чувствовал боли или же не хотел отправиться с братьями по оружию. Ринон просто кивнул и направился к пастырю Риконсу, по пути даже не взглянув на гиганта в черных доспехах, идущего к Алектису.
Как и Гирион, неизвестный гиритец носил табард с шестью лучами и был вооружен мечом и щитом, с красовавшимся на нем символом бога-защитника. Свой шлем, он нес подмышкой, позволяя всем видеть грубое, но открытое, гладко выбритое лицо, рассеченное несколькими параллельными шрамами - видимо следом от когтей какого-то демона. Голова монаха была обрита и прямо на лбу вытатуирован знак Гирита, в точности повторяющий изображение на табарде и щите храмовника.
- Это рыцарь-защитник Колд. Он отправится с нами. - Не говоря больше ни слова, Алектис развернулся и пошел прочь.
Храмовники, пришедшие в Бродерио вместе с Алектисом, последовали за пастырем, к ним присоединился и Колд. Лишь Фалкон остался на месте, выжидающе глядя на Кисару и ее друзей.
- Особого приглашения ждете? - ветеран-храмовник заломил седую бровь, недовольно скривив губы.
- От вас дождешься, - в голосе Таллага сквозило недовольство. Он рывком поправил сползающую с плеч безрукавку и недовольно заворчал что-то себе под нос.
- Работа есть работа, друг. - Примиряющие улыбнулся Калеос. - Нужно лишь сделать ее и награда не заставит себя ждать.
- Только на это и надеюсь, - подмигнув Исель, зверолюд улыбнулся, обнажив клыки.
- Вы все еще можете остаться, - снова вмешался Фалкон. - Нам нужна лишь заклинательница.
- Тогда мы пойдем, только чтобы позлить тебя. - Таллаг первым двинулся следом за гиритцами, шлепая высокими кожаными сапогами по лужам. Он встряхнул гривой своих волос, сбрасывая с них капли дождя и, обернувшись, добавил: - Чего застыли? Быстрее начнем - быстрее закончим.
Прежде чем сдвинуться с места, Кисара почувствовала на себя несколько внимательных взглядов. Обернувшись, девушка наткнулась на цепкий взгляд старого пастыря Риконса и его людей.
Храмовники чувствовали толику демонической крови в жилах южанки, ощущали они и демоническую ауру вокруг нее - след от призыва Миаджи. Даже молитвы очищения не смогли скрыть дара Кисары, служившего для гиритцев причиной для беспокойства.
Они знали, что заклинательница находится в Светлых землях по праву и имеет соответствующие бумаги, разрешающие ей использовать темную магию, о чем свидетельствовало кольцо на ее пальце. Но храмовники никак не могли смириться с присутствием того, что они считали абсолютным злом и с чем боролись всю свою жизнь. Южанка оставалась для них волчицей в овечьей шкуре, которая пусть и прибилась к стаду, но остается хищницей и может укусить.
Кисара прекрасно понимала это. Пусть она и привыкла к подобному отношению, но подозрительность гиритцев не могла не злить ее. Неожиданно девушка осознала, почему так неудобно себя чувствовала, общаясь с Гирионом - когда рыцарь-защитник спрашивал о ее самочувствии, но ведь вовсе не имел ввиду - получила ли заклинательница какие-нибудь раны или нет. Гириона интересовало лишь духовное состояние демонолога, после битвы с исчадием Бездны. Он проверял ее на лояльность и незамедлительно убил бы, обнаружив хотя бы намек на осквернение.
Вот что она видела в его холодных глазах, но не хотела осознавать. Вот какой приказ отдал рыцарь-защитник Фалкону. Помимо защиты южанки, седой гиритец должен был убить ее, если она поддастся влиянию Скверны.
К горлу девушки подкатил неприятный ком.
- Южанка, - Фалкон нетерпеливо кашлянул. - Если не поспешишь, то придется бежать, чтобы нагнать остальных.
